— Князь Игорь, сын великого Рюрика, — проговорил он на чистом славянском языке, лишь слегка выдававшем северное происхождение. — Благодарю, что уделил мне время.
Игорь кивнул, стараясь держаться с достоинством, как его учили.
— Говорят, ты знал моего отца, — сказал он, не тратя времени на формальности.
Лёгкая улыбка тронула губы Альрика.
— Знал, — ответил он просто. — И сражался рядом с ним у берегов Балтики, когда свеи пытались закрыть нам путь на восток. Твой отец был не просто сильным воином — он был вождём, за которым люди шли без сомнений.
В голосе купца звучало что-то, чего Игорь не мог точно определить. Не обычная лесть, к которой он привык, а… уважение? Ностальгия? Что-то более глубокое и подлинное.
— А теперь ты торгуешь? — Игорь не смог скрыть недоверия.
— Меч кормит в молодости, ум — в зрелые годы, — пожал плечами Альрик. — Я много путешествовал после смерти Рюрика. Был в землях франков, в песках, где правят сарацины, видел стены Константинополя и дворцы Багдада.
Он сделал паузу, внимательно глядя на Игоря.
— А потом решил вернуться на север. Пришло время.
— Время для чего? — спросил Игорь, чувствуя, что за словами чужака скрывается какой-то более глубокий смысл.
Вместо ответа Альрик нагнулся к длинному свёртку, лежавшему у его ног. Развернув плотную ткань, он достал клинок, от одного вида которого у Игоря перехватило дыхание.
Меч был не похож на обычное оружие дружинников. Длинный, но удивительно лёгкий, с узорами, вьющимися по всей длине лезвия, с рукоятью, обмотанной кожей и украшенной серебряными нитями. Но главное — он светился. Не сверхъестественным сиянием из легенд, а тем особым светом, который бывает у клинков высочайшего качества, выкованных мастерами, чьи секреты переходят из поколения в поколение.
— Это… — Игорь запнулся, не находя слов.
— Меч из той же кузницы, что выковала клинок твоего отца, — закончил за него Альрик. — Не такой знаменитый, как Рюриков, но работа тех же мастеров. Я привёз его в дар, зная, что сын Рюрика должен носить оружие, достойное его крови.
Игорь неуверенно протянул руку, и Альрик вложил рукоять ему в ладонь. Меч показался удивительно удобным, словно был создан специально для его руки.
— Почему? — спросил Игорь, не отрывая взгляда от клинка. — Почему ты даришь мне такую ценность?
Глаза Альрика стали серьёзными.
— Потому что я дал клятву твоему отцу, — ответил он тихо. — Клятву, что вернусь, когда придёт время, и помогу его сыну стать тем правителем, которым должен быть.
Игорь поднял глаза от меча и встретился взглядом с Альриком. В голубых глазах купца не было лжи, только спокойная уверенность человека, говорящего правду.
— Олег не позволит мне принять такой дар, — сказал Игорь, с сожалением опуская клинок. — Он скажет, что это неуместно перед походом.
— Олег мудрый правитель, — согласился Альрик. — Но даже мудрые иногда не видят всей картины. Я прошу лишь о возможности сопровождать войско в походе на юг. Как советник, знающий земли, через которые вам предстоит пройти.
Игорь усмехнулся.
— Ты просишь не у того человека. Все решения принимает Олег.
Альрик покачал головой.
— Я прошу именно у тебя, сын Рюрика. Потому что верю: время, когда ты станешь правителем, о котором будут слагать песни, ближе, чем ты думаешь.
Эти слова затронули что-то глубоко внутри Игоря. Он выпрямился, внезапно ощущая странную связь с этим человеком, появившимся словно из ниоткуда.
— Я поговорю с Олегом, — решительно сказал он. — Если ты действительно знаешь южные пути так хорошо, как говоришь, твои знания пригодятся в походе.
Альрик улыбнулся — впервые за их встречу по-настоящему открыто.
— Ты похож на отца больше, чем думаешь, — сказал он. — И не только лицом.
Когда Игорь покидал гостевую палату, в его голове роились мысли. Что-то в словах Альрика, в его манере держаться, заставляло верить ему. Словно княжич встретил человека из собственных снов о великом отце и героических походах.
Поднимаясь по лестнице к своим покоям, Игорь с удивлением обнаружил, что рука, сжимавшая учебный меч до крови всего час назад, больше не болит. А в груди разгорается непривычное чувство — предвкушение грядущих перемен.
Возможно, время действительно пришло.
ВИКТОР
Виктор закрыл за князем дверь и позволил маске радушного купца на мгновение соскользнуть с лица. Он устал. Не физически — тело, благословенное или проклятое бессмертием, не знало настоящей усталости уже много веков. Устала душа. От бесконечного притворства, от необходимости снова и снова входить в жизни людей, чтобы направлять течение истории в нужное русло.
Он подошёл к узкому окну и бросил взгляд на шумный двор детинца. Новгород изменился за двадцать лет его отсутствия. Стал больше, богаче, увереннее. Деревянные стены заменили более крепкими, появились новые палаты и терема, храмы старым богам украсились резьбой искусных мастеров. Но люди остались прежними — те же надежды, те же страхи, та же жажда власти и славы.
