Его временное жилище находилось на отшибе — небольшой шатёр, установленный в стороне от основного лагеря. Такое расположение вызывало косые взгляды некоторых воинов, но Виктор предпочитал тишину и возможность работать без постоянных прерываний.
Внутри шатра было аскетично, но функционально: простая походная кровать, складной стол, сундук с личными вещами. На столе лежали раскрытые книги, свитки, инструменты для письма. В углу стоял ещё один сундук, запертый на сложный замок, — там Виктор хранил свои самые ценные находки и записи.
Он зажёг масляную лампу, осветившую внутренность шатра тёплым, мягким светом, и сел за стол. Достав свою книжицу, начал записывать впечатления и наблюдения дня, делать зарисовки увиденных карт и схем. Его рука двигалась быстро и уверенно, фиксируя информацию в системе письма, которую мало кто смог бы разобрать.
Тихий звук снаружи заставил его поднять голову. Кто-то приближался к шатру — осторожно, стараясь не шуметь. Виктор бесшумно закрыл книжицу и спрятал её в складках одежды. Затем взял со стола нож для бумаги — небольшой, но острый как бритва инструмент.
— Входи, Свенельд, — спокойно произнёс он. — Я слышу твои шаги.
Полог шатра отодвинулся, и внутрь вошёл седой воевода, правая рука Святослава. Его лицо выражало смесь подозрения и любопытства:
— Не спится, Мирослав? Или как там тебя на самом деле зовут?
— Мирослав — имя не хуже других, — пожал плечами Виктор. — А сон может подождать. Слишком много мыслей.
Свенельд огляделся, взгляд его задержался на раскрытых книгах и свитках:
— Странное занятие для купца или воина — сидеть ночами над книгами. Особенно для того, кто днём разбирает руины библиотеки с жидовскими мудрецами.
— У меня донесли, значит, — усмехнулся Виктор. — Неудивительно. В лагере мало что укроется от внимательных глаз.
— Что ты ищешь там? — прямо спросил Свенельд. — Какие тайны пытаешься выведать?
— Не тайны, а знания, — спокойно ответил Виктор. — Хазария была перекрёстком культур и торговых путей. Здесь собирались сведения о землях, лежащих далеко на восток и юг. Информация, которая может быть полезна для Руси.
— И зачем тебе эта… информация? — подозрительно спросил воевода. — Ты же не русич, как бы ни старался притворяться.
Виктор внимательно посмотрел на Свенельда:
— А ты сам? Твоё имя скандинавское, как и у многих в дружине. Но это не мешает тебе верно служить Святославу и Руси. — Он сделал паузу. — Я тоже служу будущему этой земли. По-своему.
Свенельд нахмурился:
— Говоришь загадками, как и всегда. — Он подошёл ближе, нависая над сидящим Виктором. — Но я помню тебя, хоть ты и думаешь иначе. Помню человека с такими же голубыми глазами, приходившего к князю Игорю перед его последним, злополучным походом. Он тоже давал советы, предупреждал об опасностях. И тоже исчез накануне битвы.
Виктор остался невозмутим:
— Многие северяне голубоглазы.
— Дело не в цвете, — покачал головой Свенельд. — А в том, как эти глаза смотрят. Словно видят сквозь время. — Он сделал паузу. — Кто ты на самом деле, человек, называющий себя Мирославом?
Виктор встал, и теперь они с воеводой оказались лицом к лицу:
— Друг. Хотя ты и сомневаешься в этом. Человек, желающий Руси и её князьям добра. Больше тебе знать не обязательно.
— А если я доложу князю о твоих странных делах? О встречах с хазарскими мудрецами, о тайных записях, о древних книгах?
— Ты волен поступать, как считаешь нужным, — спокойно ответил Виктор. — Но Святослав ценит мои советы. И они не раз приводили к победе. Стоит ли разрушать эту пользу из-за подозрений и давних воспоминаний?
Свенельд долго смотрел в глаза Виктору, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Наконец он отступил:
— Пока твои советы помогают князю, я буду молчать. Но знай: я наблюдаю за тобой. И если увижу хоть намёк на предательство…
— Я понимаю, — кивнул Виктор. — Береги князя, Свенельд. Это твой долг. Как мой — сохранять знания, которые могут спасти жизни в будущем.
Воевода ещё раз окинул взглядом шатёр и его необычное содержимое, затем молча вышел. Виктор опустился на стул, задумчиво глядя на мерцающее пламя лампы. Встреча со Свенельдом не была неожиданностью — старый воин давно подозревал его в чём-то. Но открытая конфронтация означала, что нужно быть ещё осторожнее.
Он вновь достал свою книжицу и продолжил записи. Теперь, однако, он фиксировал не только найденные в библиотеке сведения, но и свои мысли о растущем напряжении между сыновьями Святослава, о возможной судьбе русских земель, о тревожных признаках будущих бедствий, замеченных им на востоке.
«История движется по спирали, — писал он. — И те, кто изучает прошлое, могут предвидеть будущее. Я видел, как великие империи рушились из-за внутренних раздоров, в то время как внешняя угроза собиралась у их границ. Не хочу, чтобы Русь повторила этот путь. Но тревожные знаки множатся…»
Утром Виктор был вызван в шатёр Святослава. Великий князь только что вернулся с охоты и пребывал в приподнятом настроении. Перед ним на столе лежала карта земель, простиравшихся к западу от Хазарии.
