— Ярополк будет у границ Новгородской земли через два дня, — ответил Мирослав. — Но если ты выступишь к Полоцку сейчас, с отборным отрядом, успеешь опередить его.
— А войско?
— Пусть Ратмир ведет основные силы к Новгороду. Официально — для обороны города. Фактически — чтобы выиграть время для твоих переговоров с Рогволодом.
Владимир встал и прошелся по палатке, обдумывая предложение. С одной стороны, оно давало шанс переломить ситуацию. С другой — было крайне рискованным. Если что-то пойдет не так в Полоцке, он останется без войска и без поддержки.
— Хорошо, — наконец решил он. — Попробуем. Но не один — возьму с собой лучших воинов.
— Мудрое решение, — одобрил Мирослав. — А я… — он сделал паузу, — я тоже поеду с тобой. Мои знания могут пригодиться в переговорах с Рогволодом.
— Ты знаком с полоцким князем? — удивился Владимир.
— Я знаком со многими правителями, — уклончиво ответил Мирослав. — И понимаю, как с ними говорить.
Остаток ночи прошел в лихорадочных приготовлениях. Владимир отобрал двести лучших воинов — половину новгородцев, половину варягов — для похода на Полоцк. Остальное войско должно было идти к Новгороду под командованием Ратмира.
На рассвете, когда туман еще стелился над рекой, состоялся краткий военный совет.
— Ты уверен в этом решении? — в последний раз спросил Ратмир. — Может быть, лучше держаться вместе?
— Нет, — твердо ответил Владимир. — Если мы будем биться с Ярополком сейчас, в лучшем случае понесем тяжелые потери. А мне нужны все силы для будущего.
— А если полочане не захотят союза? — спросил Эйрик.
— Тогда заставим захотеть, — сказал Владимир, и в его голосе прозвучала неожиданная жесткость. — Полоцк будет с нами — добровольно или по принуждению.
Варяжский предводитель одобрительно кивнул. Такой подход ему был понятен.
Прощание было коротким. Владимир обнял Ратмира:
— Береги людей. И не давай Ярополку легких побед. Заставь его дорого платить за каждую версту.
— А ты береги себя, — ответил старый воевода. — Новгород ждет своего князя.
Отряд Владимира выступил, когда солнце еще не поднялось над горизонтом. Двести всадников двинулись на северо-запад, к Полоцку, где молодого князя ждали переговоры, которые могли изменить всю его судьбу.
Мирослав ехал рядом с Владимиром, изредка указывая дорогу или давая советы по местности. Его присутствие почему-то успокаивало — казалось, что с этим загадочным человеком любые планы имеют больше шансов на успех.
— Что ты знаешь о Рогнеде? — спросил Владимир, когда они проехали уже несколько верст.
— Красива, умна, горда, — ответил Мирослав. — Получила хорошее образование, знает грамоту, разбирается в политике. Ее отец видит в ней не просто дочь, а политический инструмент.
— Значит, брак с ней будет выгоден обеим сторонам?
— Если сумеешь убедить Рогволода, что ты достойный партнер, — сказал Мирослав. — А для этого нужно показать силу, а не слабость.
Владимир кивнул, понимая намек. Переговоры с Рогволодом будут не просто дипломатической встречей, а испытанием на прочность. И от их исхода зависит не только его личная судьба, но и будущее всей Руси.
Дорога к Полоцку лежала через густые леса и болотистые низины. Отряд двигался быстро, стараясь опередить возможную погоню от Ярополка. Каждый понимал важность миссии и готов был рисковать жизнью ради успеха.
А где-то позади, у стен Новгорода, уже разворачивались события, которые определят, станет ли этот рискованный план спасением или катастрофой для молодого князя.
*(Рогнеда)*
Принцесса Рогнеда стояла у высокого окна терема, глядя на утренний туман, стелющийся над водами Западной Двины. В воздухе чувствовалась приближающаяся зима — листья на деревьях пожелтели, а по утрам трава покрывалась серебристым инеем. Полоцк готовился к долгим холодным месяцам, но княжеский двор жил предчувствием важных перемен.
— Дочь моя, — раздался за спиной знакомый голос отца, — о чем задумалась так рано?
Рогнеда обернулась к князю Рогволоду — статному мужчине средних лет с седеющей бородой и проницательными серыми глазами. Полоцкий князь слыл одним из мудрейших правителей северных земель, умевшим лавировать между сильными соседями и сохранять независимость своего княжества.
— Думаю о письме новгородского князя, — ответила Рогнеда. — О его предложении союза. Что ты собираешься ответить, отец?
Рогволод подошел к окну и встал рядом с дочерью:
— А что думаешь ты? В конце концов, речь идет о твоей судьбе.
Рогнеда задумалась. Ей было девятнадцать лет — для княжеской дочери уже пора серьезно думать о замужестве. Несколько сватов уже приезжали в Полоцк, но отец не торопился с решением, понимая важность политического союза, который принесет брак дочери.
— Владимир Святославич молод, — медленно произнесла она. — Ему только двадцать два года. И правит он всего три года.
— Но уже показал себя как умелый правитель, — заметил Рогволод. — Новгородцы его уважают, а это дорогого стоит. Не каждому князю удается найти общий язык с вечевым городом.
