Ночь опустилась на Ладогу, укрывая крепость и окрестности густой тёмной пеленой. Облака по-прежнему скрывали луну и звёзды, делая тьму почти осязаемой. Идеальная ночь для внезапной атаки.
Хельга стояла у восточной стены, наблюдая, как отряды Рюрика и Вадима готовятся к вылазке. Воины проверяли оружие, переговаривались вполголоса, некоторые молились своим богам или прощались с близкими, понимая, что не все вернутся с этой ночной битвы.
— Не стоит тебе здесь быть, — сказал подошедший Синеус. — Если что-то пойдёт не так, и свеи прорвутся к крепости...
— Я останусь, — твёрдо ответила она. — В лазарете всё готово для раненых, и я хочу быть здесь, когда они вернутся.
Синеус внимательно посмотрел на неё и медленно кивнул, внезапно понимая истинную причину её беспокойства:
— Он вернётся, — сказал он тихо. — Мой брат не из тех, кого легко убить.
Хельга отвернулась, пытаясь скрыть эмоции:
— Многие люди думали так о себе, прежде чем встретили смерть на поле боя.
— Но не многие имели рядом такого учителя, как Виктор, — возразил Синеус. — Иногда... иногда мне кажется, что он даёт Рюрику нечто большее, чем просто знания и умения.
Хельга бросила на него быстрый взгляд. Знает ли Синеус истинную природу Виктора? Догадывается ли о его бессмертии? Она сама лишь недавно убедилась в этом, заметив, как быстро заживают его раны, как не стареет его лицо на протяжении лет.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.
Синеус пожал плечами:
— Не знаю... Что-то в нём есть такое... нечеловеческое. В хорошем смысле. Словно он видит и знает больше, чем любой из живущих.
— Возможно, так и есть, — тихо ответила Хельга. — Он много путешествовал, многое видел.
Их разговор прервал сигнальный рог — один длинный низкий звук, означающий готовность к выступлению. Отряды начали выстраиваться у ворот. Впереди — воины Вадима, свежие и хорошо вооружённые, за ними — отборные дружинники Рюрика, уставшие, но полные решимости. Ночной ветер колыхал их плащи и знамёна, свёрнутые, чтобы не шуметь на ветру.
Хельга искала глазами Рюрика и наконец увидела его — в первом ряду своих воинов, рядом с Виктором. Даже в неверном свете факелов она могла различить его уверенную посадку, широкие плечи, гордо поднятую голову. Князь, родившийся быть вождём.
Внезапно, словно почувствовав её взгляд, Рюрик повернулся и посмотрел в её сторону. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть выражение его лица, но она знала, что он видит её. В этот момент Хельга хотела сказать так много — о своих страхах, о своей надежде, о чувствах, которые только начинала осознавать. Но могла лишь молча поднять руку в приветствии.
Рюрик ответил тем же жестом, а затем повернулся к своим воинам, что-то коротко сказав им. Ворота крепости медленно и бесшумно открылись, и отряды один за другим начали выходить в ночную темноту.
— Теперь остаётся только ждать, — сказал Синеус, глядя им вслед. — И молиться своим богам, если ты в них веришь.
— Я верю в людей, — ответила Хельга. — В таких, как твой брат. В таких, как Виктор.
Синеус улыбнулся:
— Знаешь, я начинаю понимать, почему Рюрик так ценит тебя. Ты смотришь на мир иначе, чем большинство. В этом есть... свежесть.
Отряды тем временем скрылись в темноте, растворившись в ночи. На несколько мгновений воцарилась полная тишина, а затем издалека донёсся первый звук боя — крик, лязг оружия, топот множества ног.
— Началось, — выдохнул Синеус, вглядываясь в темноту.
Хельга сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что план Рюрика и Виктора сработает, что внезапность атаки решит исход боя, что воины вернутся с победой.
Время тянулось мучительно медленно. Звуки боя то приближались, то удалялись, иногда стихая до шёпота, иногда разрастаясь до оглушительного грохота. Трудно было понять, что происходит там, в темноте, кто побеждает, кто отступает.
— Нужно готовить резерв, — решил Синеус после особенно громкого всплеска звуков битвы. — Если они отступают, мы должны быть готовы прикрыть их.
Он отдал необходимые распоряжения, и вскоре у ворот крепости собрался отряд запасных воинов — не самых свежих, не самых сильных, но готовых защищать свой дом до последней капли крови.
Внезапно со стороны боя полыхнуло яркое пламя, осветив на мгновение очертания лагеря свеев. Затем ещё одна вспышка, ещё... Горели шатры и корабли, вытащенные на берег.
— Они подожгли лагерь! — воскликнул один из стражников. — Это или полная победа, или...
Он не закончил, но все поняли невысказанное: или отчаянная попытка нанести последний удар перед поражением.
Ещё час тревожного ожидания, и вдруг со стороны боя послышался знакомый сигнальный рог — три коротких звука и один длинный. Сигнал победы.
— Они возвращаются! — крикнул стражник с ближайшей башни. — Вижу их факелы! Они ведут пленных!
По крепости прокатился радостный гул. Люди выходили из домов, из укрытий, чтобы встретить победителей. Хельга почувствовала, как напряжение, сковывавшее её всё это время, медленно отпускает, сменяясь облегчением.
