— Осада снята, крепость спасена. Теперь начинается новый этап — строительство истинной державы, объединение земель и народов. И я хочу, чтобы ты была рядом со мной на этом пути. Не просто как советница или помощница. Как равная. Как...
Он запнулся, словно не находя подходящих слов. Хельга чувствовала, как сильно бьётся её сердце. Она знала, к чему идёт этот разговор, и часть её боялась услышать продолжение, а другая жаждала его.
— Как княгиня? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Как жена, — ещё тише ответил Рюрик. — Как мать моих детей. Как та, с кем я хочу разделить не только власть, но и жизнь.
Вокруг них шумела празднующая победу крепость — кричали люди, звенело оружие, пели песни. Но для них двоих в этот момент существовал только узкий круг тишины, в котором были лишь они и их слова.
— Подумай хорошо, Рюрик, — сказала Хельга, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я не княжеского рода. Не варяжка чистой крови. Многие не одобрят такой выбор...
— Мне не нужно одобрение других, — прервал её Рюрик. — Мне нужно твоё.
Он взял её руки в свои:
— Ты спасла крепость, Хельга. Своим знанием о греческом огне. Своим присутствием духа. Ты понимаешь и варягов, и местные племена, говоришь на их языках, знаешь их обычаи. Кто может быть лучшей княгиней для земли, где встречаются разные народы?
Хельга молчала, не в силах произнести ни слова. Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно. Ещё недавно она была просто дочерью торговца, от которой ожидали скромного замужества и тихой жизни. А теперь...
— Я не прошу ответа сейчас, — мягко сказал Рюрик, видя её замешательство. — Подумай. Поговори с теми, кому доверяешь. И когда будешь готова...
Он не закончил фразу, но и так было понятно — он будет ждать её решения, каким бы оно ни было.
Внезапно их разговор прервал громкий крик со стороны главных ворот:
— Гонец из Новгорода! С важными вестями для князя!
Рюрик обернулся, мгновенно переключаясь от личного к государственному:
— Я должен идти, — сказал он Хельге. — Но мы продолжим этот разговор.
Она кивнула, всё ещё не доверяя своему голосу. Рюрик на мгновение задержал взгляд на её лице, словно запоминая каждую черту, а затем быстро пошёл к воротам, где его уже ждал запылённый гонец.
Хельга осталась стоять посреди двора, чувствуя странную лёгкость, словно земля перестала удерживать её. Вокруг продолжалось празднование победы, но она уже не слышала окружающих звуков, погружённая в свои мысли.
Будущее, которое ещё вчера казалось таким неопределённым, внезапно обрело чёткие очертания. Пугающие и манящие одновременно. Будущее княгини нарождающейся державы. Будущее жены Рюрика Варяжского. Будущее, о котором она никогда не мечтала, но которое сейчас, странным образом, казалось единственно возможным.
### ВИКТОР
Виктор стоял на стене Ладожской крепости, глядя на восток, где первые лучи солнца окрашивали небо в нежно-розовые тона. Ночь победы сменялась утром нового дня — первого дня мира после долгой осады.
За его спиной крепость постепенно просыпалась. Несмотря на вчерашнее празднество, работа не ждала — нужно было восстанавливать разрушенные здания, лечить раненых, налаживать прерванную торговлю. Жизнь продолжалась, теперь уже без страха перед вражеским нападением.
Виктор слышал шаги задолго до того, как их обладатель поднялся на стену. Узнал их безошибочно — за годы учёбы и совместных походов походка Рюрика стала для него такой же узнаваемой, как голос или лицо.
— Гонец принёс важные вести? — спросил он, не оборачиваясь.
Рюрик подошёл и встал рядом, тоже глядя на рассвет:
— Да. Весть о смерти Трувора.
Виктор медленно повернулся к нему. Смерть младшего из братьев была ожидаема — уже несколько месяцев приходили тревожные вести о его болезни. Но всё равно эта новость принесла боль.
— Как это случилось? — тихо спросил он.
— Лихорадка, — ответил Рюрик. — Начался жар, бред... Через четыре дня всё было кончено. Он умер, держа в руке свой меч, как настоящий воин.
Виктор кивнул. Трувор был самым воинственным из трёх братьев, самым вспыльчивым, но и самым преданным. Смерть от болезни, а не в бою казалась насмешкой судьбы над таким человеком.
— Ты уже сказал Синеусу?
— Нет ещё, — покачал головой Рюрик. — Хотел сначала поговорить с тобой. Синеус и так нездоров в последнее время, эта весть может сильно повлиять на него.
Виктор снова кивнул. Средний из братьев всегда был самым чувствительным, несмотря на его деловую хватку и рациональный ум. Смерть младшего брата могла подкосить его.
— Тебе придётся отправиться в Изборск, — сказал Виктор после паузы. — Принять власть над землями Трувора, успокоить людей, убедиться, что всё в порядке.
— Я знаю, — ответил Рюрик. — Как только закончим с восстановлением Ладоги, я отправлюсь туда. Через две, максимум три недели.
Они помолчали, глядя, как встаёт солнце. День обещал быть ясным и тёплым, одним из тех редких дней ранней осени, когда ещё чувствуется летнее тепло, но уже видно приближение зимы.
