Но вместе с гордостью за ученика приходило и знакомое чувство отстранённости. Его время в этих землях подходило к концу. Рюрик уже не нуждался в постоянном руководстве, он стал тем, кем должен был стать. А для Виктора это означало лишь одно — пора двигаться дальше, искать новые места, новых людей, новые задачи.
— Я чувствовал, что найду тебя здесь.
Голос, раздавшийся за спиной, заставил Виктора вздрогнуть — редкий случай, когда кто-то мог подойти к нему незамеченным. Он обернулся и увидел Хельгу, стоящую у входа на стену. В утреннем свете её волосы казались золотыми, а глаза — особенно яркими.
— Рюрик сказал тебе? — спросил она, подходя ближе.
— О чём? — осторожно уточнил Виктор.
— О его предложении.
Виктор кивнул:
— Да, он упомянул об этом. И о том, что ты ещё не дала ответа.
Хельга встала рядом с ним, глядя на раскинувшийся внизу пейзаж — реку, лес, далёкие холмы, всё в золотистой дымке рассвета.
— Я никогда не мечтала быть княгиней, — тихо сказала она. — Думала, что буду жить как мать — помогать людям травами и советами, может быть, путешествовать с отцом по торговым путям. Но судьба распорядилась иначе.
— Судьба... или выбор? — задумчиво спросил Виктор. — Ты могла бы остаться в стороне, не вмешиваться в события, идти своей дорогой. Но ты выбрала иной путь.
Хельга улыбнулась:
— Возможно, ты прав. Каждый делает свой выбор, и я сделала свой. Но стать княгиней... это совсем другое. Это не просто быть рядом с человеком, которого... — она запнулась, — которого уважаешь. Это власть, ответственность, обязательства перед целым народом.
— И ты боишься, что не справишься? — прямо спросил Виктор.
— Да, — честно ответила она. — Кто я такая? Дочь торговца и знахарки, без знатного рода, без богатства...
— Мудрая девушка, знающая языки и обычаи разных народов, понимающая людей и их нужды, не боящаяся высказывать своё мнение даже князю, — перечислил Виктор. — Разве этого мало?
Хельга задумалась:
— Ты действительно считаешь, что я могла бы быть хорошей княгиней?
— Я знаю это, — просто ответил Виктор. — Я видел многих правительниц за свою жизнь. Некоторые рождались с короной на голове, другие приходили к власти через браки. Но лучшими были те, кто понимал, что власть — это не привилегия, а служение. Ты понимаешь это лучше многих.
Он посмотрел на неё внимательнее:
— Но есть и другой вопрос, более важный. Любишь ли ты его? Не князя, не правителя, а человека?
Хельга отвернулась, и Виктор увидел, как краска заливает её щёки:
— Да, — почти прошептала она. — С того момента, как увидела его входящим в дом моего отца, хотя тогда ещё не понимала этого. Он был так непохож на других варягов — не хвастался, не требовал, а говорил вежливо, интересовался местными обычаями, обращался с моей матерью-весинкой с таким же уважением, как с богатыми купцами.
Виктор улыбнулся:
— Тогда твой ответ уже готов, разве нет?
Хельга медленно кивнула:
— Наверное, да. Но мне страшно, Виктор. Страшно изменить всю свою жизнь, взять на себя ответственность за стольких людей.
— Страх — нормальное чувство, — сказал Виктор. — Только глупцы не боятся. Но храбрость — это не отсутствие страха, а способность действовать вопреки ему.
Он помолчал, затем добавил:
— И ты не будешь одна. У тебя будет Рюрик, его братья, советники. И я, пока я здесь.
Хельга внимательно посмотрела на него:
— Ты собираешься уйти?
Проницательность этой девушки вновь удивила Виктора. Немногие могли читать его настолько хорошо.
— Не сейчас, — осторожно ответил он. — Но рано или поздно — да. Такова моя судьба — приходить, помогать, а затем двигаться дальше.
— Рюрик будет опустошён, — тихо сказала Хельга. — Он считает тебя больше, чем учителем.
— Я знаю, — кивнул Виктор. — Но каждый ученик должен в конце концов пойти своим путём. Рюрик готов. Он создаст великую державу и без моих советов.
Хельга задумчиво посмотрела на восходящее солнце:
— Знаешь, моя мать рассказывала легенды о бессмертных существах, которые появляются в поворотные моменты истории, чтобы направлять людей. Когда ты раскрыл передо мной свою тайну, я вспомнила эти сказки. Но теперь я понимаю, что даже бессмертие не избавляет от одиночества.
Виктор удивлённо взглянул на неё. Редко кто задумывался о том, каково это — жить вечно, видеть, как все, кого ты знал и любил, уходят, оставляя тебя одного, продолжать путь в одиночестве.
— Одиночество — цена бессмертия, — медленно произнёс он. — Но я научился находить радость в малом — в рассветах, подобных этому, в песнях, в смехе детей, в создании чего-то, что переживёт меня... хотя бы на время.
Они помолчали, наблюдая, как солнце поднимается всё выше. Внизу, во дворе крепости, начиналось обычное утреннее движение — женщины шли за водой, стражники менялись на постах, ремесленники открывали мастерские. Жизнь продолжалась, несмотря на недавнюю осаду, несмотря на смерть Трувора, несмотря на все тревоги и радости.
— Я дам ему свой ответ сегодня, — вдруг решила Хельга. — Нет смысла откладывать то, что уже решено в сердце.
Виктор кивнул:
— Мудрое решение. Время слишком ценно, чтобы тратить его на сомнения.
