— Даже для бессмертного? — с лёгкой улыбкой спросила она.
— Особенно для бессмертного, — серьёзно ответил Виктор. — Ведь я знаю истинную цену времени.
Хельга ещё раз посмотрела на раскинувшийся перед ней пейзаж, словно запоминая его в этот особый момент своей жизни, а затем повернулась, чтобы уйти:
— Спасибо, Виктор. За разговор. За совет. За то, что ты такой, какой есть.
Когда её шаги затихли на лестнице, Виктор снова остался один, наедине с рассветом и своими мыслями. Ветер трепал его волосы, принося запахи реки, леса, дыма от ранних костров. Запахи жизни, такой хрупкой и такой драгоценной.
«Ещё одна глава начинается», — подумал он. Рюрик и Хельга, союз севера и востока, варягов и местных племён, сила и мудрость, объединённые в одной семье. От них пойдёт род правителей, которые создадут великую державу, раскинувшуюся на огромные пространства.
А он будет свидетелем этого, хотя бы некоторое время. А потом... потом, как всегда, наступит время уходить, искать новые места, новых учеников, новые цели. Такова его судьба, его дар и его проклятие.
Солнце поднялось уже высоко, когда Виктор наконец спустился со стены. Его ждал новый день, полный забот и решений. Время созерцания закончилось, наступило время действий.
### РЮРИК
Рюрик сидел за большим дубовым столом в главном зале крепости, внимательно изучая разложенные перед ним карты и свитки. Несмотря на ранний час, он уже провёл совет с военачальниками, допросил пленных свеев и отдал распоряжения по восстановлению разрушенных зданий.
Теперь он размышлял над более долгосрочными планами. На грубой карте, начертанной на телячьей коже, были отмечены основные поселения, реки, торговые пути. Новгород и Ладога, Изборск и Белоозеро — четыре ключевые точки в землях, которые постепенно объединялись под его властью. Но этого было недостаточно. Нужно было думать о дальнейшем расширении, о новых союзниках, о укреплении границ.
Смерть Трувора означала не только личную потерю. Это была и политическая проблема. Кто будет управлять Изборском теперь? Рюрик мог бы отправить туда кого-то из своих доверенных дружинников, но удержат ли они власть? Или лучше самому переехать туда на время, пока ситуация не стабилизируется?
От размышлений его отвлёк негромкий стук в дверь.
— Войдите, — сказал он, не поднимая головы от карт.
Дверь открылась, и в зал вошла Хельга. Её присутствие Рюрик почувствовал раньше, чем увидел — лёгкий запах трав и мёда, которым всегда веяло от её одежды, шелест лёгких шагов.
— Не помешаю? — спросила она, подходя к столу.
Рюрик поднял взгляд и улыбнулся:
— Ты никогда не помешаешь.
Он отодвинул в сторону карты и жестом предложил ей сесть напротив. Хельга опустилась на скамью, её руки нервно теребили край платья — необычная для неё привычка, выдававшая волнение.
— Как Синеус? — спросила она. — Я слышала, ты рассказал ему о Труворе.
Рюрик вздохнул:
— Тяжело. Он не показывает этого, но я знаю, как сильно он любил младшего брата. А в его нынешнем состоянии такие вести особенно опасны.
— Виктор осмотрел его?
— Да, после нашего разговора. Сказал, что может облегчить симптомы, но не излечить саму болезнь. Что-то медленно подтачивает его изнутри, и даже Виктор бессилен против этого.
Хельга сочувственно кивнула:
— Иногда даже самые мудрые лекари не могут противостоять воле богов. Но я могла бы помочь с травами, чтобы уменьшить боль.
— Он будет благодарен, — кивнул Рюрик.
Между ними повисла пауза. Рюрик чувствовал, что Хельга пришла не только ради разговора о Синеусе, но не торопил её. Некоторые решения требуют времени, и некоторые слова нужно произносить лишь тогда, когда ты полностью к ним готов.
— Я обдумала твоё предложение, — наконец сказала она, подняв взгляд и глядя прямо в его глаза.
Рюрик замер, боясь спугнуть момент. Лицо Хельги было серьёзным, но в глубине глаз он видел тёплые искорки, даривщие надежду.
— И каков твой ответ? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Хельга глубоко вздохнула:
— Я согласна. Я буду твоей женой, твоей княгиней, матерью твоих детей. Я разделю с тобой не только радости и почести, но и тяготы власти.
Сердце Рюрика подпрыгнуло от радости, но внешне он сохранил спокойствие. Лишь его глаза, внезапно заблестевшие ярче, выдавали истинные чувства.
— Ты уверена? — спросил он. — Власть — тяжёлая ноша. Будут те, кто не примет тебя из-за твоего происхождения. Будут завистники, интриганы. Жизнь княгини не всегда сладка.
— Я знаю, — кивнула Хельга. — Но разве не ты говорил, что создаёшь государство, где не важно происхождение, а важны лишь способности и преданность общему делу? Я готова доказать и то, и другое.
Она выпрямилась, и в её позе появилась неожиданная царственность:
— Я дочь торговца и знахарки, выросшая между двух миров. Я знаю обычаи и варягов, и словен, и веси. Говорю на их языках, понимаю их нужды. Разве не такая княгиня нужна земле, где встречаются разные народы?
Рюрик улыбнулся, слыша в её словах отголоски своих собственных мыслей:
— Именно такая, — подтвердил он. — Такая, как ты.
