Всё началось с небольшого: якобинцев кое-где принялись увольнять с должностей.
Потом увольнения проникли во все звенья правительственного и административного аппарата.
Чтобы не остаться без средств, уволенный спешил переехать в другую область страны, где он был неизвестен, и там чем-то заняться.
Это вскоре учли и предусмотрели: особым декретом всем уволенным предписывалось оставаться на старом месте жительства под присмотром администрации.
Отсюда был лишь шаг до ареста.
Этот шаг сделали в начале зимы III года: бывших якобинцев стали массами арестовывать и бросать в тюрьмы.
Теперь, когда тюрьмы оказались заполнены «террористами», можно было пойти дальше и приняться за их планомерное истребление.
Этим и занялись разного рода «мстители» — вернувшиеся из-за рубежа эмигранты, а также всевозможные «мюскадены» и «инкруаябли»; зимой и весной того же III года они перешли от единичных убийств и разрозненных нападений на якобинцев к массовым, хорошо продуманным и организованным актам террора.
Лоран, специально интересовавшийся белым террором послетермидорианского периода, собрал целую папку леденящих душу материалов — подлинный обвинительный акт «поборникам свободы», шедшим за Фрероном и Тальеном.
Он хотел чётко поставить и разрешить основной, принципиальный вопрос.
О революционном терроре была создана целая литература. В огромном количестве сочинений, подписанных и анонимных, якобинцев и санкюлотов предавали анафеме за «бессмысленные жестокости», «варварские убийства», «массовые истребления» и т. п. О белом же терроре предпочитали умалчивать; в лучшем случае говорили о «справедливом возмездии».
Красный террор возник во имя спасения родины и был оружием патриотов, готовых бестрепетно отдать за республику собственную кровь и жизнь; белый террор был направлен против родины, ставил целью уничтожить республику и выполнялся людьми, не знающими, что такое патриотизм, с помощью иностранного золота и иностранного оружия.
Красный террор всегда осуществлялся явно, с соблюдением законных форм. Приговоры выносились только по суду; суд не боялся общественного мнения, а выражал его, действовал при свете дня, при полной публичности и был равным для всех. Белый террор не знал, что такое суд. Он осуществлялся не по законному приговору, а по решению кучки заговорщиков, с помощью удавки и кинжала, причём жертвы его, в особенности если в прошлом они были значительными деятелями, подвергались перед смертью изощрённым мучениям.
Красный террор был делом рук простых людей, санкюлотов, которые всегда судили по совести и, вынося оправдательные приговоры, искренно радовались за оправданных, сумевших очиститься от обвинения. Ничего подобного при белом терроре не наблюдалось. Его вдохновители и исполнители, люди «из общества», убивали в белых перчатках, без конца распространялись о справедливости и морали, а сами резали безоружных, взывали к снисхождению, но не знали его ни к детям, ни к старикам; при этом они имели обыкновение еще и похваляться своими «подвигами», вызывая в салонах «прелестниц» восторг и удостаиваясь соответствующей награды.
Исходя из этих основных различий, Лоран был уверен: история оправдает революционный террор и заклеймит террор «мюскаденов»; его же, Лорана, задача состояла в том, чтобы дать правдивые сведения для будущих историков, которые захотят исследовать время Гракха Бабёфа и обстановку, в которой он действовал.
Еще в то время, когда начались первые аресты политических деятелей и администраторов II года Республики, пользуясь послаблениями термидорианцев, во Францию стали проникать орды эмигрантов-роялистов и контрреволюционных священников. Вместе с «молодцами Фрерона» они заполнили города Южной и Западной Франции, бывшие в 1793 году центрами федералистских мятежей. «Золотая молодёжь» быстро организовала здесь банды, назвавшие себя «братьями общества Иисуса» или «рыцарями Солнца».
В начале флореаля (апрель — май 1795 года) в Лионе, главном очаге жирондистско-роялистского мятежа, сформировалось «общество Иисуса», члены которого распознавали друг друга по белым кокардам на шляпах.
Уже 13 флореаля в лионской прессе мимоходом было отмечено: «Теперь каждый республиканец считается террористом и его жизнь в опасности. Были случаи убийства республиканцев. Эмигранты толпами проникают в город».
Были «случаи» убийства республиканцев…
В действительности «братья Иисуса» расправлялись с республиканцами ежедневно.
«Мюскадены» извлекали свои жертвы прямо из их жилищ, якобы для доставки в ратушу, и по дороге убивали выстрелом в спину. На улицах средь бела дня гремели пистолетные выстрелы, и люди падали, не вызывая видимых признаков удивления прохожих.
Официальная охрана не спасала обречённых.
Патриот Ферне был убит членами «общества Иисуса», когда его вели под конвоем в тюрьму, а конвой состоял из восьми жандармов, двадцати гусаров и двадцати пехотинцев.
Убивали не только «террористов», но и членов их семей.