Не застав дома продавца картин Ришо, убийцы расправились с его семнадцатилетней дочерью; за неосторожные слова они убили гражданку Ру возле её лавки и забили до смерти женщин Таво, Жув и Жакоб, жён арестованных «террористов».
В некоторых лионских тюрьмах заключённые договорились с тюремным начальством: на ночь их отпускали, и они скрывались в лесах, а утром снова занимали свои камеры — так они думали «перехитрить» своих ночных убийц.
Но подобные меры предосторожности не спасали.
16 флореаля (5 мая) «братья Иисуса», разделившись на три отряда, направились к трём главным тюрьмам Лиона.
Начальники тюрем, не имея на то инструкции, отказались их впустить.
Тогда доблестные «рыцари» взломали двери и умертвили почти сто человек; так как жертвы оказали сопротивление, тюрьмы были подожжены.
Этим «героическим актом» началось избиение в тюрьмах по всей стране.
Правительственный комиссар Буассе, прибывший на место, когда дело было уже сделано, писал Конвенту; «Если вы не примете общих мер для наказания угнетателей, если вы не займётесь судьбами тех, кто терпел притеснения, возникнут неисчислимые бедствия».
Такова была позиция официальной власти: жертвы именовались «угнетателями», убийцы — «терпевшими притеснения», а правительство призывалось к принятию «общих мер», иначе говоря, к поголовному истреблению арестованных «террористов».
Убийцы 16 флореаля для формы были привлечены к суду; но суд их, естественно, оправдал, а «прелестницы» осыпали букетами цветов.
При известии о прериальском восстании в Париже Буассе выписал тысячу ружей из Сент-Этьена и роздал их национальным гвардейцам Лиона, сплошь входившим в «общество Иисуса»… С этого момента Лион стал главным штабом эмигрантов и «мюскаденов»; из него распространялись призывы и инструкции в соседние области и города; из него же направлялись банды убийц в Эн, в Юру, на Луару.
Излюбленный метод бандитов состоял в перехвате обозов с арестованными «террористами». Обычно эмиссары Конвента переправляли партии таких арестантов в соседние города для суда и содержания в местных тюрьмах. «Рыцари Солнца», узнав заранее о пути следования обоза, внезапно нападали на него. Конвой бездействовал. Арестанты, прикованные цепями к телегам, не могли сопротивляться, и их уничтожали одного за другим. Подобные «перехваты» имели место в Лон-де-Сонье, близ Бура и в других районах; официальных «охранителей порядка» это не трогало.
Из Лиона деятельность «братьев Иисуса» быстро перебросилась в Лангедок и Прованс. И здесь также уполномоченные Конвента, вместо того чтобы прекратить избиения, всячески потворствовали им.
Узнав, что в Эксе должно состояться судебное разбирательство дел многих якобинцев, находившихся в местной тюрьме, «мстители» решили предупредить официальное правосудие. Из Марселя в Экс направился большой отряд убийц. Когда они прибыли, муниципалитет Экса созвал экстренное совещание, раздумывая, как обеспечить безопасность заключенных. Тщетные потуги! Днем 22 флореаля убийцы, овладев городскими пушками, вышибли двери тюрьмы, в два приёма уничтожили сорок четыре арестованных и закончили всё грандиозным пожаром.
Один из убиваемых, прежде чем был нанесён роковой удар, догадался крикнуть: «Я не якобинец, я простой фальшивомонетчик!» Его оставили в покое: ведь это был всего лишь уголовный преступник…
Побоище в Эксе стало прелюдией к зверствам в самом Марселе. Однако им предшествовали тулонские события.
Поскольку убийцы не скрывали своих планов, а, напротив, громко похвалялись ими, слухи быстро дошли до Тулона. Возмущённые рабочие города решили помешать изуверам. 1 прериаля, в тот день, когда в Париже началось восстание санкюлотов, пролетарии Тулона под лозунгом, который несли их столичные братья, — «Хлеба и конституции 1793 года!» овладели арсеналом и двинулись на выручку марсельских патриотов.
Комиссары Кадруа, Шамбон и Инар стянули войска. Быстро составив два батальона в 2200 штыков, комиссары, снабдив солдат артиллерией, бросили их навстречу толпе кое-как вооружённых тулонских рабочих…
…Бойня, которая произошла 11 прериаля (30 мая), в официальном докладе Конвенту описывалась как «выигранное сражение». Те из рабочих, которые не были добиты на месте, позднее подверглись казни по приговору военного суда. Но еще до этого произошли массовые избиения в Тарасконе и в форте Сен-Жан.
Трагедия Тараскона случилась 6 прериаля (25 мая). Она была обставлена как подлинное театральное представление.