Он подошел к Буонарроти и обнял его за плечи. В голосе его вдруг появилась неожиданная мягкость.
— Я люблю и ценю тебя, Филипп. Люблю за твою чистую душу, ценю за твой ум, твою энергию, революционную стойкость. Ты, бесспорно, принадлежишь к числу тех, кто способен сделать многое и погибнуть, сражаясь за великое дело. Неужели же я соглашусь пожертвовать тобой в дни, когда решается судьба всего? Пожертвовать ради сомнительной авантюры? Нет, я не отдам тебя…
Буонарроти был потрясён. Никогда еще он не видел Бабёфа таким, никогда не ожидал, что он может быть таким.
— Ты ведь знаешь, — продолжал Бабёф, — что мы решили организовать Повстанческий комитет, или, говоря иначе, Тайную директорию. Сегодня твоё место там, только там, у кормила. Ты не можешь уклониться от своего долга, не верю, чтобы ты был в силах поступить иначе… Впрочем, — добавил он другим тоном, — что значит «верю — не верю»; если хочешь, поезжай в Италию. Никто из нас не будет чинить тебе здесь ни малейших препятствий…
…Поездка Буонарроти в Италию, к величайшему изумлению Саличетти, Бонапарта и Делакруа, так и не состоялась.
10 жерминаля IV года Республики Филипп Буонарроти вошёл в состав Тайной директории.
Собирались по вечерам.
Начали с письменной Декларации, объявлявшей, что «они берут на себя инициативу всех мер, которые должны привести народ к новому завоеванию им своего суверенитета».
В совещаниях Тайной директории полагалось участвовать только её членам; никто другой к этим совещаниям не допускался — даже главные агенты не должны были знать имён руководителей заговора.
Хотя все семь «директоров» обладали абсолютно равными правами и не имели председателя, подлинным главой Тайной директории конечно же был Гракх Бабёф.
Автор Великого плана, инициатор и душа организации, создатель самого заговора, он лично составлял или, во всяком случае, редактировал почти все заявления, письма, инструкции. Его талант публициста, революционная энергия, изумительная работоспособность, полное бескорыстие, твёрдость убеждений, тяжёлые испытания, которые он с честью выдержал, — всё это делало его неоспоримым вождём Равных, их наставником и вдохновителем.
Бабёф, как правило, предлагал сам повестку дня очередного заседания Комитета.
Он же руководил и общей дискуссией.
«Народ — цель и средство Тайной директории».
Таков был тезис, принятый в самом начале деятельности Повстанческого комитета.