Тяжёлые копья с широким наконечником двух локтей в длину листовидной формы образовали две разноуровневые линии. Ими можно было колоть и даже рубить.
«Почему же я не послушался Клеппа? Вот бы мне сейчас пригодилась кольчуга и броня! – промелькнула в голове юноши мысль, а лицо Антона стало хмурым и сосредоточенным. – Что же Клепп рассказывал о тактике боя копейщиков викингов в строю? Ах да, копья переднего ряда на два локтя отодвинуты назад, и ошибочно кажется, что они такой же длины, как и копья из второго ряда. Стоит только зазеваться, и тебя тут же проткнут передним копьем. А ещё? Ещё? Кажется, он говорил, что, сблизившись с противником, строй рассыпается, и викинги попарно рубят копьями человека с двух сторон, и от этого приёма нет спасения. Как же быть?»
А враги медленно приближались всё ближе и ближе.
– Что ж, придётся забыть все уроки Клеппа! – юноша бросил мечи и схватил посредине огромное весло. Он положил его одним концом на борт, другим на палубу и двумя ногами прыгнул сверху. Раздался сухой треск. Весло разлетелось на два обрубка по шести локтей каждый, один из которых оказался в руке Антона.
– Ага, теперь мы и повоюем! – казалось, силы Антона удвоились. Он отскочил на самый нос драккара. Мощный замах – и самодельная дубина врезалась в гущу воинов, опрокидывая сразу несколько человек. А обрубок весла начал описывать второй круг. Вот только бить уже было некого. Центр палубы опустел. Викинги всей толпой бросились врассыпную на корму.
– Грим! Нам не взять этого мальчишку живым! – в голосе бородатого Сигара слышалась полная безнадежность.
– Ну, это мы ещё посмотрим, – умелые руки Грима натягивали тетиву лука. И тут же тяжёлая стрела с кованым наконечником впилась Антону в бок.
Дикая боль на мгновение помутила сознание. Всё же усилием воли юноша попытался погасить её, чувствуя при этом, что теряет равновесие и падает за борт.
«Уплыть, уплыть как можно дальше от драккара! – сверлила голову одна-единственная мысль. – А то вторая стрела отправит меня на дно!»
Проплыв под водой около сорока локтей, он с трудом вынырнул на поверхность. Пальцы его ткнулись во что-то твердое и мертвой хваткой вцепились в предмет, которого Антон уже не смог увидеть.
Сознание покинуло тело.
Каким-то чудом, уцепившись за ванты, ей удалось удержаться на ногах, когда к их борту пришвартовывался один из драккаров ярла Эгиля. Стоя на высокой корме, Мэва с замиранием сердца наблюдала за разворачивающимися событиями.
Она даже не сопротивлялась, когда два чужих викинга, подгоняемые чьим-то хриплым голосом, стали связывать ей руки. Стиснув зубы, Мэва искала взглядом сына. А он, ударившись головой о борт, беспомощно лежал на палубе. Слезы потекли по её щекам при виде гибели викингов, оставшихся защищать их с Антоном и драккар. Холодом обдало с ног до головы, когда секира обрушилась на шею последнего из воинов, своим телом преградившего нападавшим путь к Антону. И как засверкали её глаза, когда сын встал, наконец, на ноги и начал свою смертельную битву. Радость и гордость захлестнули разум, лишь только она поняла, что не могут эти чужие викинги, хоть их и много, ничего сделать с Антоном. Мощь и быстрота его ударов, умение владеть оружием и своим телом – все это привело врагов в полное замешательство. Полтора десятка трупов устилали палубу драккара, и Мэва уже не сомневалась, что все враги найдут здесь свою погибель. Но стрела, пущенная с чужого драккара и сбросившая Антона за борт, вызвала у нее дикий ужас. Она, рыча и визжа, вцепилась связанными руками в горло стоящего рядом воина, и только сильный удар рукоятью меча по голове прекратил бесполезное сопротивление женщины.
Мэва уже не видела, как к борту драккара подошел огромный «Фенрир» и широкоплечий пожилой воин, взяв её на руки, осторожно перешел на его борт по веслам, уложенным между ними, и бережно опустил бесчувственное тело на палубу.
Легкие шлепки по щекам и льющаяся на лицо вода привели Мэву в чувство. Открыв глаза, она увидела перед собой ярла Эгиля.
– Ты трус и предатель, ярл! – вскричала женщина. – Тебя и твоих детей всегда будет преследовать Видар – бог мщения и несчастья!
– У меня нет и никогда не было детей, Мэва! И виной этому только ты, предавшая меня, а я лишь беру то, что принадлежит мне по праву!
Глаза ярла метали молнии, пальцы сжались в кулаки.
– Ярл Эгиль, ты – сын Локи, бога лжи и сеятеля раздоров! Разве я когда-то обещала стать твоей женой? Ведь не было тинга, сговора, обручения, ничего не было, ярл Эгиль!
– Но была любовь, наша любовь, Мэва! И ты её растоптала!
Она видела, как викинг приходит в бешенство, и это доставляло ей удовольствие.
– Я не хочу с тобой говорить, ярл Эгиль! Ты погубил наших викингов, моего мужа, убил сына! А теперь говоришь о любви? Все тобою сделанное – это месть, простая месть, недостойная воина, а тем более ярла.
– Не забывайся, женщина! Ты не в своем фьорде, а на моем драккаре! – кричал он прямо ей в лицо. – В моей власти убить тебя или вознести высоко на трон!
