— А это первый из магов! Наш с вами разговор был для меня прямо-таки уроком смирения. Но вы не беспокойтесь, с той поры у меня было множество других. Так что нынче более смиренного человека вы не сыщете нигде.
Впрочем, ухмылка Кальдера, когда он указывал на стоящих позади него закаленных седых стариков, свидетельствовала об обратном.
— Это Коул Ричи, отец моей жены. А это Бледноснег, мой второй. Не обойдем вниманием и моего почтенного воина…
— Хлада. — Ищейка с мрачноватой торжественностью кивнул человеку с металлическим глазом. — Давненько не виделись.
— Эйе, — шелестнул тот в ответ.
Просто, без рисовки.
— Ищейка, понятно, известен всем! — тоном тамады продолжал вещать Кальдер. — Закадычный друг Девятипалого, во всех песнях упоминается с ним чуть ли не на равных! У тебя все хорошо?
Вопрос Ищейка пропустил мимо ушей с отменным, хладнокровно-усталым пренебрежением.
— Где Доу?
— Ах Доу, — Кальдер состроил притворную гримасу сожаления.
Все в нем выглядит наигранным.
— С сожалением скажу, он не придет. Ни сейчас, ни когда-нибудь. Черный Доу ушел в грязь.
Последовала тишина, для Кальдера, судя по всему, на редкость упоительная.
— Он… мертв?
Ищейка откинулся на стуле. Как будто его известили об утрате близкого друга, а не заклятого врага. Воистину, подчас одно неотделимо от другого.
— Протектор Севера и я… малость повздорили. Спор мы разрешили традиционным способом. На поединке.
— И ты выиграл? — недоверчиво спросил Ищейка.
Кальдер поднял брови и аккуратно потер кончиком пальца шов на подбородке, как будто и сам не мог в это поверить.
— Что я могу сказать. Я жив, а Доу мертв, так что… да. Вообще странное выдалось утро. Меня уже успели прозвать Черным Кальдером.
— Из-за твоего хренова нутра?
— Не волнуйся, это всего лишь имя. Сам же я всей душой за мир.
Хотя теснящиеся на длинном склоне карлы, возможно, были иного мнения.
— По мне, так это была личная битва Доу, но при потере всеобщего времени, денег и жизней. Если меня спросить, то я скажу: мир — лучшая часть любой войны.
— Всецело с этим согласен.
Быть может, у Миттерика был новый мундир, но ключ к разговору был определенно у Байяза.
— Мои условия мира достаточно просты.
— Отец всегда говорил: простые вещи лучше всего сидят. Вы помните моего отца?
Маг секунду поколебался.
— Разумеется.
Он щелкнул пальцами, и вперед выскользнул слуга, с безупречной ловкостью расстелив по столу карту. Байяз указал на изгиб реки.
— Белая река остается северной границей Инглии. Северной оконечностью Союза, как оно и было сотни лет.
— Времена меняются, — заметил Кальдер.
— Возможно, но это остается неизменным. — Толстый палец мага провел по еще одной реке, севернее первой. — Земля между Белой рекой и Каском, включая город Уфрис, поступает под управление Ищейки. Она становится протекторатом Союза, с шестью местами в Открытом совете.
— Аж до самого Каска? — Кальдер озадаченно посмотрел на Ищейку. — Часть лучших земель Севера. Места в Совете, значит? Под опекой Союза? А что бы на это сказал Скарлинг Простоволосый? Что бы сказал мой отец?
Ищейка ответил бесстрастным взглядом.
— Да кому есть дело до того, что сказали бы мертвецы? Класть на них три кучи. Времена-то меняются.
— Вы меня без ножа режете! — Кальдер схватился за грудь и обреченно пожал плечами. — Однако Северу нужен мир. Вы меня убедили.
— Ну и хорошо. — Байяз жестом подозвал слугу. — Тогда надо будет подписать…
— Вы меня не поняли.
Возникла неловкая пауза, Кальдер подвинулся вместе со стулом и оперся на столешницу локтями, как будто за столом сидели сплошь старые друзья, а подлинный враг стоял за спиной, пытаясь подслушать их планы.
— Вы убедили меня, но я же здесь задействован не один. Боевые вожди Доу — народ, как бы это сказать, ревнивый, — Кальдер беспомощно рассмеялся, — все, как один, при мечах. Я не могу так просто соглашаться на все подряд, иначе…
Он, цокнув языком, провел ладонью по горлу, где красовался синяк.
— А когда вы захотите разговаривать в следующий раз, то перед вами на этом стуле может оказаться какой-нибудь непрошибаемый бахвал вроде Кейрма Железноголового или башня тщеславия вроде Гламы Золотого. И тогда прощай поиск мира. А уж об условиях и говорить нечего.
Он постучал по карте кончиком пальца.
— Сам-то я за это всей душой. Весь как есть. Но дайте же мне забрать все это и обговорить с моим грубым сбродом, попытаться их как-то урезонить. Тогда можно будет встречаться и что-то там подписывать.
Байяз с не меньшей угрюмостью посмотрел на сборище северян сразу за Детками.
— Тогда завтра.
— Лучше послезавтра.
— Не давите на меня, Кальдер.
Кальдер был сама уязвленная добродетель.
— Да поймите же, не хочу я ни на кого давить! Но я не Черный Доу. Я больше… увещеватель, нежели деспот.
— Увещеватель, — произнес Ищейка, брезгливо морщась, как будто от этого слова пованивало. — Увещевать мало.
Однако ухмылка Кальдера была словно из стали: всякое усилие Байяза неизменно от нее отскакивало.
— Если б вы знали, как я старался во имя мира, все это время. На какие жертвы за него пошел.
Поврежденную руку Кальдер прижал к сердцу.
— Помогите мне. Помогите мне помочь нам всем.
