— Я бы пошутил с самим Гластродом, — сказал человек в мундире Союза. — Я сражался с северянами на войне, я бился с духолюдами на равнинах, я дрался с людьми Папаши Кольца в Кризе, и я не уступлю ни перед кем из них. — Он покачал головой. — Но я не стану биться с этими драконьими ублюдками. Даже если тамошние горы целиком из золота. Колдуны они, вот они кто. Колдуны и демоны, и меня рядом с ними не будет.
— Спасибо за предупреждение, — сказал Свит. — Но мы забрались так далеко, что, скорее всего, продолжим путь.
— Может, вы и разбогатеете, как Валинт вместе с Балком, но только без меня! — Он махнул рукой своим сбившимся в кучу спутникам. — Поехали!
Когда он повернулся, Лэмб схватил его за рукав.
— А ты слышал о Греге Кантлиссе?
— Он работает на Папашу Кольцо, — мужчина высвободил рукав. — И более отвратного ублюдка ты не найдешь во всей Дальней Стране. Братство из тридцати человек ограбили и перебили в холмах неподалеку от Криза прошлым летом. Отрезали уши, сдирали кожу, насиловали. Папаша Кольцо сказал, что это, скорее всего, духолюды, и никто не доказал обратного. Но ходил слушок, что это — дело рук Кантлисса.
— У нас к нему есть дельце, — сказала Шай.
— Тогда мне жаль вас, — беженец перевел на нее взгляд запавших глаз. — Я не видел его несколько месяцев и не имею ни малейшего желания увидеть ублюдка когда-либо вновь. И его, и Криз, и любую часть этой проклятой страны. — Он цокнул языком и направил коня на восток.
Какое-то время они наблюдали, как сломленные люди ползли по длинному пути обратно к цивилизации. Не то зрелище, которое могло бы в кого-то вселить надежду, даже если бы они были более легковерными фантазерами, чем Шай.
— Думала, ты всех знаешь в Дальней Стране, — сказала она Свиту.
— Тех, кто здесь достаточно долго, — пожал плечами старый разведчик.
— А как насчет Греги Кантлисса?
— Криз кишит убийцами, как трухлявый пень мокрицами, — он снова пожал плечами. — Я бываю там не столь часто, чтобы научиться отличать одного от другого. Доберемся туда живыми, познакомлю вас с Мэром. Может, тогда вы получите некоторые ответы.
— С Мэром?
— Мэр всем заправляет в Кризе. Ну, Мэр и Папаша Кольцо всем заправляют. Так вышло, что они там были с тех времен, когда поселенцы сколотили первые две доски. Они и тогда не были особо дружелюбны по отношению друг к другу. И как мне кажется, так и не подружатся.
— А Мэр поможет нам отыскать Кантлисса? — спросил Лэмб.
Плечи Свита поднялись так высоко, что еще чуть-чуть, и сбили бы шляпу.
— Мэр всегда сможет помочь вам. Если вы сможете помочь Мэру.
Он стукнул коня пятками и поскакал обратно, к Братству.
— Просыпайся!
— Нет, — Темпл попытался натянуть на голову жалкое подобие одеяла. — Ради Бога, нет…
— Ты должен мне сто пятьдесят три марки, — проговорила Шай, глядя сверху вниз.
Каждое утро одно и то же. Если позволительно назвать это утром. В Роте Щедрой Руки, если не маячила близкая добыча, немногие пошевелились бы, пока солнце не встанет достаточно высоко, а уж стряпчий поднимался одним из последних. В Братстве все было по-другому. Над головой Шай мерцали яркие звезды, небо едва-едва начало светлеть.
— А начали с какого долга? — прохрипел Темпл, пытаясь вычистить из горла вчерашнюю пыль.
— Сто пятьдесят шесть.
— Что?
Девять дней вынимающего жилы, рвущего легкие, растирающего задницу в кровь труда, а он сумел уменьшить долг всего на три марки! И не надо врать, что старый ублюдок Никомо Коска был никудышным работодателем.
— Бакхорм накинул три марки за ту корову, которую ты вчера потерял.
— Я хуже раба… — пробормотал Темпл с горечью.
— Конечно, хуже. Раба я могла бы продать.
Шай пнула его ногой. Он зашевелился и, ворча, натянул не подходящие по размеру башмаки на ноги, мокрые из-за того, что торчали из-под одеяла, рассчитанного на карликов. Накинул куртку поверх заскорузлой от пота рубахи и похромал к фургону кашевара, потирая отбитую седлом задницу. Ужасно хотелось расплакаться, но Темпл не собирался давать Шай повод для радости. Если она вообще могла чему-то обрадоваться.
Разбитый и несчастный, он стоя прожевал полусырое мясо, оставленное с вечера в углях, и запил холодной водой. Окружавшие его люди готовились к трудам нового дня, выпуская пар изо рта и негромко переговариваясь о золоте, которое ждало их в конце пути. При этом так широко распахивали глаза, будто речь шла не о желтом металле, а о смысле жизни, высеченном на скалах в краях, которые никто никогда не наносил на карту.
— Ты опять гонишь стадо, — сказала Шай.
Раньше работа Темпла частенько бывала грязной, опасной и бесполезной, но она и на волос не приближалась к той мучительной смеси скуки, неудобства и нищенской оплаты, как необходимость целый день ехать в хвосте Братства.
— Опять? — Его плечи стремительно опустились, будто от услышанного предложения провести утро в Аду. Да, собственно, так оно и было.
