Застегнуть ремень она не потрудилась, и штаны сползли, обнажая ягодицы, когда она шагнула к окну.
— Только не это… — взвыл Темпл, но не сумел остановить ее.
Да и как это сделать, если не в силах пошевелиться. Шай отдернула занавески и распахнула окно, в то время как он безуспешно пытался спасти глаза от слепящего света.
Ругаясь, на чем свет стоит, Шай принялась что-то искать под соседней кроватью. Темпл едва поверил своим глазам, когда она вынырнула с бутылкой, заполненной на четверть. Вытащив пробку зубами и усевшись, она собиралась с духом, как пловец, собирающийся прыгнуть в ледяную воду.
— Ты же не хочешь…
Запрокинув голову, она глотнула, вытерла губы тыльной стороной ладони, напрягла мускулы живота, отрыгнула, скривилась, передернулась и протянула бутылку Темплу:
— Будешь?
— О, Боже… Нет. — Его замутило только от одного вида выпивки.
— Единственный способ полечиться…
— Лечить рану от кинжала новым ударом?
— Когда начинается поножовщина, трудно остановиться.
Она накинула рубашку на шрам, застегнула несколько пуговиц, но ошиблась с петельками. Поглядев на перекошенную одежду, махнула рукой и откинулась на спину на второй кровати. Темпл не мог сказать наверняка — видел ли он человека, более измочаленного и подавленного? Ну, если отбросить случаи, когда он смотрелся в зеркало.
Потом он задумался: может, стоит одеться? Некоторые из разбросанных по полу грязных тряпок имели отдаленное сходство с его новым костюмом, но как это проверить? Как вообще проверить хоть что-то? Он заставил себя сесть, так медленно спустив ноги с кровати, будто они были отлиты из свинца. Когда удостоверился, что желудок временно не бунтует, сказал Шай:
— Ты их найдешь, будь уверена.
— Уверена?
— Никто не заслуживает удачи больше, чем ты.
— Откуда тебе знать, чего я заслуживаю. — Она закинула руку за голову, скрыв ее костлявыми плечами. — Ты не догадываешься, что я творила.
— Неужели вела себя хуже, чем этой ночью?
Но она не засмеялась. Смотрела мимо него, будто выискивая что-то вдали.
— Когда мне было семнадцать лет, я убила одного парня.
— Ну, да, — поперхнулся Темпл. — Это похуже будет.
— Я сбежала с фермы. Терпеть ее не могла. Терпеть не могла мою мать-стерву. Терпеть не могла отчима…
— Лэмба?
— Нет, первого. Моя мамаша сменила их немало. Я себе навыдумывала, что возьму и открою лавку. Но все с самого начала пошло не так. Я не хотела убивать того мальчишку, но ударила его с перепугу. — Она почесала горло кончиком пальца. — Он истек кровью.
— Он это заслужил?
— А ты как думаешь? Заслужил, конечно. Но у него была семья, они преследовали меня, я бежала, оголодала, начала воровать. — Шай говорила мертвым монотонным голосом. — Через какое-то время я пришла к пониманию, что ничего хорошего не дастся тебе за здорово живешь, а отнять легче, чем заработать. Я связалась с одной отвратной шайкой и утянула их еще глубже, на самое дно. Больше грабежей, больше убийств. Может, кое-кто из них сам докатился до такого, а может, и нет. Кто получает по заслугам?
Темпл вспомнил Кадию. Приходилось признать, что Бог в некоторых случаях ведет себя подобно куску дерьма.
— В конце концов, половина Ближней Страны была заклеена объявлениями, что меня разыскивают. Меня называли Драконицей, боялись меня и назначили плату за мою голову. Пожалуй, больше никогда в жизни я не сознавала, что чего-то стою. — Она скривилась, на миг показав зубы. — Потом поймали какую-то женщину и повесили вместо меня. Она даже не была похожа на меня, но умерла, а я вышла сухой из воды. Не понятно почему.
Повисла тяжелая тишина. Шай подняла бутылку и несколько раз хорошенько глотнула, дергая горлом. Потом втянула воздух, выпучив глаза. Темпл понимал, что сейчас — самый подходящий случай пробормотать извинения, вскочить и убежать. Еще насколько месяцев назад дверь за ним уже захлопнулась бы. Долги уплачены, следовательно, в этот раз он поступил порядочнее, чем обычно.
Но в этот раз он вдруг понял, что не хочет уходить.
— Если ты хочешь, — сказал он, — чтобы я поддержал твое самобичевание, то вынужден тебя разочаровать. Насколько я понял, ты просто допустила кое-какие ошибки.
— Ты это называешь ошибками?
— Весьма глупыми. Но ты не стремилась творить зло.
— А кто выбирает сторону зла?
— Я. Передай мне бутылку.
— Это у нас что? — спросила она, выполняя просьбу. — Обсуждение, у кого прошлое дерьмовее?
— Да. И я победил. — Закрыв глаза, он глотнул, обжигая горло и задыхаясь. — После того как умерла моя жена, я прожил год, подобно самому жалкому пьянице, которого ты когда-либо знала.
— Я видела множество жалких пьянчуг.
— Тогда представь еще хуже. Я думал, дальше катиться некуда, а потому нанялся стряпчим к первым попавшимся наемникам. — Он приподнял бутылку, словно салютуя. — Рота Щедрой Руки под командованием капитан-генерала Никомо Коски! О, наидостойнейшая компания! — Снова выпил. Странным образом, это доставляло удовольствие — как срывать струпья.
— Звучит замечательно.
— Я тоже так думал.
— А оказалось?
— Худших отбросов рода людского ты не видела никогда.
— Я видела множество людей, хуже всяких отбросов.
