— Кажется, обсуждение качества моей работы имеет успех…
— Еще немножко, и гордыня переполнит тебя настолько, что подломятся ноги.
— Многие говорят о грядущем бое…
— Я достаточно о нем наслышана.
— Ну, всегда остается погода.
— Я тут недавно заметила — на главной улице очень грязно.
— А я слышал, скоро станет еще грязнее.
Он усмехнулся уголком рта, и Шай улыбнулась в ответ. В конце концов, расстояние между ними не стало больше.
— Может, скажешь пару слов для начала? — Когда перед Шай возник откуда ни возьмись Карнсбик, она поняла, что уже слегка перебрала.
— Слов о чем? — спросила она.
— Прости, моя дорогая, но я обратился к этому господину. Ты удивлена?
— Не уверена, что меня поразило больше: что я — «дорогая» или что он — «господин».
— Настаиваю на обоих определениях, — сказал изобретатель, хотя Шай не до конца поняла, что же он имел в виду. — И кто, как не бывший духовный наставник бывшего Братства, зодчий и главный плотник этого великолепного здания, должен обратиться к нашему небольшому собранию по случаю завершения строительства?
Темпл поднял ладони, признавая полную капитуляцию, пока Карнсбик выталкивал его на середину. А Шай еще отпила из горлышка. Так она меньше злилась.
Похоже, между этими двумя событиями имелась связь.
— Мой старый учитель обычно говорил, что человек познается по его друзьям! — обратился Темпл к собравшимся. — И оказывается, что я — вовсе не такое дерьмо, как сам о себе думал.
— Не такое! Не такое! — раздались крики, перемежаемые взрывами хохота.
— Еще совсем недавно я не знал ни одного человека, которого мог бы назвать порядочным. Теперь могу наполнить ими комнату, которую сам построил. Я часто задавался вопросом: зачем люди едут сюда, в эту заброшенную задницу мира? Наконец я нашел ответ. Они хотят стать частью чего-то нового. Жить в новой стране. Стать новыми людьми. Я могу умереть на равнинах, и вряд ли кто-то оплакивал бы меня. Но Братство приняло меня и дало мне еще одну попытку, которую я едва заслуживал. Не многие рвались принять участие в моей судьбе, но… нашелся один человек. Мой старый учитель обычно говорил — праведник узнается по тому, что он дает взаймы тем, кто не может вернуть. Сомневаюсь, что любой, кому довелось с ней торговаться, согласится со мной, но я всегда числил Шай Соут среди праведных людей.
По толпе пробежал одобрительный шепот, несколько человек подняли стаканы, а Корлин хлопнула Шай, которая выглядела довольно кисло, по спине.
— Мой старый учитель обычно говорил: лучшее деяние — постройка нового дома. Он дает что-то тем, кто будет жить в нем, тем, кто заходит в гости, даже тем, кто просто проходит мимо. Я редко прилагал усилия за свою жизнь, но постарался, чтобы это здание получилось хорошим. Будем надеяться, что оно простоит дольше, чем многие из соседних. И возможно, Бог дарует ему свою милость, как даровал ее мне, когда я упал в реку, и это принесет счастье и богатство его обитателям.
— Всем выпивка за мой счет! — проревел Карнсбик.
Жалобные стенания Маджуда затерялись во всеобщем топоте, когда люди бросились к столу, где стояли бутылки.
— За главного плотника! — Изобретатель сунул стакан в руку Темпла и, улыбаясь до ушей, щедро налил.
Темпл не сумел отказаться. Пускай у него и бутылки постоянные разногласия, но если она его прощает, почему он не может сделать ответный шаг? Разве всепрощение не угодно Богу? Выпивке его не одолеть.
Поэтому он не отказался и от второго стакана.
— Отличный дом, парень, я всегда знал, что у тебя есть скрытые таланты. — Подошел Даб Свит и налил третий. — Какой смысл от таланта, если его скрывать?
— Вот именно, — согласился Темпл, пропуская четвертый.
Быть может, он еще не называл бы содержимое вкусным, но больше не считал, что глотает раскаленный моток проволочных обрезков. Никто не может напиться с четырех стаканов.
Бакхорм вытащил откуда-то скрипку и наяривал веселую мелодию. Кричащая Скала за его спиной жестоко избивала барабан. Начались танцы. Ну, или, по крайней мере, добросовестные прыжки и топот под музыку, хотя и не совсем с нею в лад. Великодушный судья мог назвать это танцами, а в Темпле с каждым новым выпитым стаканом все сильнее и сильнее утверждался добрый судья. Настолько, что когда Лулайн Бакхорм положила ему на плечи маленькие, но сильные руки, он не возражал и устроил серьезное испытание половицам, которые с великим тщанием сам прибивал несколько дней тому назад.
