— В то время, когда снаружи смерть, человеку лучше укрываться здесь, — Даб Свит откинулся на спинку стула и закинул грязные сапоги на стол. — Как по мне, это местечко загнило. Скоро можно будет больше заработать, провожая обозы отсюда, чем приводя сюда. Всего-то и делов — собрать необходимое количество отчаявшихся бедолаг и отправиться в Ближнюю Страну.
— Вполне возможно, что я к вам присоединюсь, — кивнул Темпл.
Толпа отчаявшихся бедолаг — как раз то, что ему нужно.
— Всегда милости просим. — Кричащая Скала бросила на стол карты и подгребла к себе фишки.
Даб Свит брезгливо встряхнул руками.
— Двадцать лет я проигрываю этой хитрющей духолюдке, а она продолжает притворяться, что не знает правила!
Савиан и Лэмб согревали себе души при помощи бутылки у стойки. Без бороды и усов северянин выглядел моложе, но гораздо жестче. Казалось, будто он колол лицом дрова. Сплошные струпья и синяки, рваная рана на щеке, грубо зашитая, кулаки замотаны окровавленными бинтами.
— Все равно, — проворчал он распухшими губами. — Я тебе сильно задолжал.
— Будь уверен, я придумаю, как ты сможешь вернуть долг, — ответил Савиан. — Ты как относишься к политике?
— Последнее время стараюсь держаться от нее как можно дальше.
Увидев Темпла, они замолчали.
— Где Шай? — спросил он.
Один глаз Лэмба заплыл и почти не открывался, а второй смотрел с бесконечной усталостью.
— Наверху, в покоях Мэра.
— Она согласится меня увидеть?
— Это ее дело.
Темпл кивнул.
— Я тоже тебе благодарен, — сказал он Савиану. — Ты очень помог.
— Все мы делаем, что можем.
Темплу показалось, что слова старика предназначались, чтобы его уязвить. В его положении ужалить могли любые слова. Оставив их за стойкой, он поднялся по лестнице. За спиной негромко говорил Савиан.
— Я имею в виду восстание в Старикленде.
— Которое подавили?
— И будущее тоже…
Подняв кулак, чтобы постучать, Темпл замер. Ничего не мешало ему уйти и убраться из города, например, поехать на прииск к Берми, где никто не знал, какой он подлый засранец. Но есть ли такое место в Земном Круге, чтобы укрыться от себя? Прежде чем желание сбежать взяло верх, он постучал.
Распухшее и исцарапанное лицо Шай выглядело немногим лучше, чем у Лэмба. На переносице ссадина, шея — сплошной синяк. Это зрелище доставляло ему боль. Не такую, конечно, как если бы отлупили его, но все-таки. Она не испытала отвращения при виде его. Похоже, осталась совершенно равнодушной. Оставила дверь открытой, прихрамывая вернулась к табурету у окна и слегка оскалилась, присаживаясь. Босые ступни казались очень белыми на фоне половиц.
— Как прошла казнь? — спросила она.
Он шагнул через порог и осторожно притворил дверь.
— Да как обычно.
— Никогда не могла понять, что люди в них находят.
— Вполне возможно, что людям нравится ощущать себя победителями, когда они видят других, кому хуже, чем им.
— О тех, кому хуже, я знаю гораздо больше.
— Ты в порядке?
Она отвела взгляд.
— Больно…
— Ты сердишься на меня? — Он понимал, что похож на обиженного ребенка.
— Нет. Просто мне больно.
— Чем я помог бы, если бы остался?
— Думаю, ты позволил бы себя убить, — она облизала разбитые губы.
— Верно. Но я вместо этого побежал за подмогой.
— Бежал ты здорово, могу подтвердить.
— Я нашел Савиана.
— А Савиан нашел меня. Как раз вовремя.
— Верно.
— Верно. — Она наклонилась, подняла один сапог и начала медленно натягивать его. — Таким образом, мне кажется, речь идет о том, что я обязана тебе жизнью. Спасибо, Темпл. Ты просто сраный герой. Следующий раз, когда я увижу, как в моем окне мелькает голая задница, я сложу руки и буду ждать спасения.
Они молча смотрели друг на друга. Толпа, наблюдавшая за казнью, начала постепенно рассасываться. Темпл уселся на стул напротив Шай.
— Мне охренительно стыдно.
— Отрадно слышать. Я использую твой стыд вместо примочек на моих синяках.
— У меня нет оправданий.
— А мне кажется, ты их ищешь.
Настал его черед кривиться.
— Я — трус. Самый обычный. Я так долго убегал, что это вошло в привычку. Старые привычки тяжело менять. Но можно попробовать…
— Не старайся, — Шай горько вздохнула. — Я многого от тебя не ждала. Справедливости ради замечу, ты уже превысил ожидания, когда отдал долг. Ну, трусишь часто… А кто не трусит? Ты — не отважный рыцарь, а я — не обморочная девица. И мы живем не в книжке. Я тебя простила. Ступай своей дорогой. — Она махнула на дверь исцарапанной рукой.
Он даже не надеялся на такие слова, но почему-то остался.
— Я не хочу уходить.
— Я не требую, чтобы ты прыгал в окно. Можешь, как все, воспользоваться лестницей.
— Позволь мне все исправить.
— Мы отправляемся в горы, Темпл, — глянула она исподлобья. — Ублюдок Кантлисс обещает привести нас к Народу Дракона, и мы надеемся вернуть моих брата и сестру. Я не могу обещать, что мы будем действовать правильно. Зато я могу пообещать, что будет тяжело, холодно и опасно. И главное, не будет окон, через которые ты смог бы выпрыгнуть. Ты будешь так же полезен, как горелая спичка, и давай не будем грешить против истины, утверждая обратное.
— Пожалуйста, — Темпл умоляюще подался к ней. — Дай мне еще попытку, пожалуйста.
