— У нас тридцать один голос, у Маровии чуть больше двадцати. Тридцать один, перевеса нам не добиться. — Архилектор печально покачал головой; взгляд его синих глаз заметался над бумагами.
«Как будто в них можно найти что-то новое, что-то, способное изменить безрадостные результаты подсчетов».
— К победе мы даже не приблизились.
— Если только не попробовать найти общий язык с верховным судьей Маровией…
Вновь повисла пауза, даже неприятнее первой.
«Проклятье, я что, произнес это вслух?»
— Общий язык? — прошипел Сульт.
— С Маровией? — взвизгнул Гойл, победно выпучив глаза.
«Когда безопасные варианты исчерпаны, время использовать рисковые. Не это ли я говорил себе, подъезжая к мосту, на том конце которого толпились гурки? И снова меня несет в сердце бури…»
Глокта глубоко вздохнул.
— Положение Маровии в закрытом совете — как и у остальных — шаткое. Можно, конечно, по старой привычке бороться с ним, однако в плане нынешних выборов цели у нас одинаковые: поддержать слабого кандидата и восстановить баланс сил. Вместе с Маровией у нас будет более пятидесяти голосов — более чем достаточно, чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.
Гойл презрительно усмехнулся:
— Объединить силы с этим лицемерным любителем крестьян? Вы в своем уме?
— Молчите, Гойл. — Сульт долго и пристально смотрел на Глокту, поджав губы. «Придумывает наказание? Больше слов? Или на этот раз реальное? Или же мое раздутое тело скоро найдут в порту…»
— Вы правы, — сказал наконец архилектор. — Отправляйтесь и поговорите с Маровией.
«Занд дан Глокта снова герой!»
У Гойла отвисла челюсть.
— Но… — пробормотал он, — ваше преосвященство!..
— Пора забыть о гордыне! — перебил его Сульт. — Надо хвататься за любую возможность и не дать Броку и прочим взойти на трон. Мы пойдем на самые унизительные компромиссы, будем искать любых союзников. Ступайте! — прошипел он, чуть обернувшись к Глокте. Скрестил руки на груди и вернулся к бумагам. — Заключите сделку с Маровией.
Глокта с трудом поднялся из кресла.
«Жаль покидать столь теплую компанию, но раз долг зовет…»
Глокта мельком улыбнулся Гойлу беззубым ртом, подхватил трость и похромал к двери.
— Да, вот еще что, Глокта! — Полковник, поморщившись, обернулся. — Может, сейчас наши с Маровией цели и совпадают, но доверять ему нельзя. Тщательно выверяйте каждый свой шаг.
— Конечно, ваше преосвященство.
«Когда это я не следил за своими шагами? Каждый из них причиняет жесточайшую боль».
Личный кабинет верховного судьи был огромен, как амбар: потолок со старыми резными плинтусами терялся в тени. Кабинет утопал в вечном сумраке даже в самый разгар дня — а все из-за густого плюща и толстого слоя сажи на окнах. Каждую горизонтальную поверхность тут занимали покосившиеся стопки бумаг, клинья перехваченных черной лентой документов и горы регистров в кожаных переплетах, а также кипы пергамента, испещренного витиеватым размашистым почерком и скрепленного большими печатями красного воска с позолотой. Казалось, что сами законы королевства находятся здесь.
«И так оно, наверное, и есть».
— Добрый вечер, наставник Глокта. — Маровия расположился у погасшего очага за длинным столом, накрытым для обеда. Посуда мерцала при свете колеблющегося пламени свечей в канделябре. — Надеюсь, вы не станете возражать, если я перекушу во время нашей беседы? Я бы с удовольствием обедал у себя в комнате, однако все чаще и чаще есть приходится здесь, в кабинете. Дел, знаете ли, невпроворот. А тут, похоже, еще один из помощников неожиданно отправился на отдых.
«Отдых на бойне. Лежит себе там на полу, пройдя сквозь потроха свиного стада».
— Не составите ли мне компанию? — Маровия указал на плавающую в собственном соку лопатку с кровью.
Облизнув пустые десны, Глокта присел напротив верховного судьи.
— Я бы с удовольствием, ваша милость… увы, законы зуболечения не позволяют.
— Ах да, конечно. Этих законов и верховному судье не отменить. Искренне вам сочувствую, наставник. Среди всего прочего, я обожаю хороший кусок мяса, и чем больше в нем крови, тем лучше. Я всегда говорю поварам: ненадолго поднесите мясо к огню. Ненадолго!
«Занятно. Я с того же советую начинать допросы своим практикам».
— Чем же я обязан неожиданному визиту? — спросил Маровия. — Вы по личным соображениям или по поручению начальства, моего уважаемого коллеги-советника, архилектора Сульта?
«Ты хотел сказать, заклятого врага в закрытом совете?»
— Его преосвященство в курсе, что я здесь.
— Правда? — Маровия отрезал себе кусок истекающего соком мяса. — И с каким посланием он отправил вас ко мне? Наверное, это как-то связано с завтрашними делами открытого совета?
— Все-то вы знаете, ваша милость. Можно мне говорить откровенно?
— Извольте.
Глокта улыбнулся беззубым ртом.
— Это голосование — сущий кошмар, не дает покоя никому. Выматывает душу и лишает уверенности.
— Кого-то больше, кого-то меньше. — Срезая слой жира с мяса, Маровия скрипнул ножом по тарелке.
