«Где я? Кто меня схватил? Что им надо? Минуты ужаса перед тем, как все начнется. Страх, беспомощность, спазмы отвращения. Мою память освежили всего день назад в руках очаровательной магистра Эйдер. Правда, отпустили меня, не тронув».
Узник сидел перед ним, его голова клонилась на сторону, мешковина впереди то поднималась, то опускалась от прерывистого дыхания.
«Сомневаюсь, что ему повезет так же».
Глокта лениво посмотрел на потолочную роспись. «Наш старый друг Канедиас», — подумал он, глядя в суровые глаза фигуры на фреске: та широко раскинула руки на фоне яркого огня.
«Делатель упал, пылая огнем…»
Глокта не спеша взялся за тяжелый молот, взвесил его в руках.
— Давайте уже начинать, — сказал он, и Секутор с видимым удовольствием сдернул мешок с головы узника.
Навигатор сощурился, когда в глаза ему ударил яркий свет лампы. Лицо его было сильно обветрено и изборождено глубокими морщинами, голова — обрита, как у священника.
«Или скорее как у раскаявшегося предателя».
— Вас зовут брат Длинноногий?
— Да, да! Из благородного ордена навигаторов! Поверьте, я ни в чем не виноват! — затараторил он. — Я не совершил ничего противозаконного, нет. Это мне совершенно не свойственно, ведь я законопослушный человек. Не понимаю, чем вызвано подобное жестокое обращение! Чем?! — Тут он заметил, что от Глокты его отделяет совсем не письменный стол, а тускло поблескивающая наковальня. — Орден навигаторов всеми уважаем, и я в нем занимаю видное положение! — октавой выше заголосил узник. — Исключительное положение! Навигация — самый мой выдающийся талант, поверьте, самый выдающийся в…
Глокта обрушил кувалду на наковальню с таким грохотом, что и мертвый ожил бы.
— Хватит! Болтать! — Маленький человечек моргнул, раскрыв рот, но верещать перестал. Глокта опустился на стул и помассировал искалеченную ногу, боль от которой распространилась на спину. — Вы даже не представляете, сколько мне еще работать и как я устал. Каждое утро я просыпаюсь с ужасом, ведь подъем для меня — настоящая пытка. Лежа на рассвете в постели, я уже ощущаю себя разбитым. Вас только привели, а дело уже начинает меня выматывать, и посему мне глубоко и искренне плевать, сможете ли вы ходить, сможете ли видеть или контролировать кишечник остаток своей невероятно короткой и наполненной болью жизни. Вам ясно?
Навигатор выпучил глаза на Инея, что навис над ним исполинской тенью.
— Ясно, — прошептал он.
— Хорошо, — сказал Секутор.
— Оффень ховофо, — добавил Иней.
— Действительно, хорошо, — подтвердил Глокта. — Ответьте, брат Длинноногий, числится ли среди ваших выдающихся талантов сверхчеловеческая невосприимчивость к боли?
Узник тяжело сглотнул.
— Нет.
— Тогда игра заметно упрощается: я задаю вопрос, вы отвечаете, точно, верно и — что важнее всего — кратко. Я понятно выражаюсь?
— Полностью вас понимаю. Мне не позволяется говорить, кроме как…
Иней ударил его под дых, и навигатор сложился пополам.
— Это значит, — прошипел Глокта, — что ответить следовало просто «да».
Альбинос ухватил кряхтящего навигатора за ногу и опустил ее на наковальню.
«Ох и неприятно же босой ногой вставать на холодный металл. Стопы, они такие нежные. Впрочем, холод металла — не самое страшное, и что-то мне подсказывает, что брат Длинноногий скоро это выяснит».
Иней защелкнул кандалы на лодыжке навигатора.
— Прошу простить за этакую безыскусность, — вздохнул Глокта. — В свое оправдание могу сказать лишь, что в нашем деле трудно заниматься творчеством. Крошить человеку ноги кувалдой, это так…
— Пвоваифно? — подсказал Иней.
Секутор резко захохотал под маской, и Глокта невольно растянул губы в улыбке.
«Да ему и правда стоило не в палачи пойти, а в комедианты».
— Прозаично! Лучше не скажешь. Но вы не беспокойтесь: если к тому времени, как ваши ноги ниже колена превратятся в кашу, мы не вытянем из вас нужных сведений, то так и быть, для бедер придумаем что-нибудь эдакое. Ну, как вам?
— Я же ничего не сделал! — пропищал Длинноногий, едва отдышавшись. — Ничего не знаю! Я…
— Забудьте… обо всем. Сейчас это не имеет никакого значения. — Превозмогая боль, Глокта медленно подался вперед и опустил кувалду рядом со стопой навигатора. — Лучше сосредоточьтесь на… моих вопросах… своих пальцах… и головке кувалды. Сразу может и не получится, но поверьте, стоит молоту начать свою работу, как вы забудете обо всем остальном.
Длинноногий уставился на наковальню и запыхтел, раздувая ноздри.
«А вот теперь до него наконец дошел тяжкий смысл происходящего».
— Итак, первый вопрос, — приступил к делу Глокта. — Вам знаком человек, именующий себя Байязом, первым из магов?
— Да! Конечно же! Да! Еще недавно я работал на него.
— Отлично. — Глокта поерзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее и не откинуться на спинку. — Просто замечательно. Вы сопровождали его в экспедиции?
— Я был проводником!
— Пункт назначения?
— Остров Шабульян, на самом краю мира.
Глокта еще раз легонько стукнул молотом по наковальне.
— О, да бросьте. На краю мира… что за детские сказки?
— Я не вру, не вру! Сам все видел! Я ступал по этому острову!
— Кто был с вами?..
