«Снежный ком, не иначе. Никто не встанет у него на пути — не то раздавит, размажет в лепешку. Вот все и толпятся позади, добавляют к нему свой вес, вливаются в надежде подобрать хоть крохи с барского стола».
Брок, угрожающе мрачный, развернулся и быстро пошел в сторону выхода. Наверняка он рассчитывал, что его примеру последует добрая часть открытого совета.
«И третий раз за этот день его постигло горькое разочарование».
За лордом Броком вышли не более дюжины самых верных последователей.
«У остальных ума побольше будет».
Лорд Ишер долго смотрел на Байяза и наконец поднял бледную ладонь. На глазах у лордов Барезина и Хайгена бо́льшая часть их союзников переметнулась на сторону юного наследника; тогда они сели на места и благоразумно промолчали. Скальд раскрыл было рот, желая высказаться, но, оглядевшись, подумал хорошенько и с видимой неохотой поднял руку.
Больше протестов никто не заявил.
Король Джезаль Первый был возведен на трон почти единогласно.
Вот Логен и вернулся в Высокогорье. Чистый ледяной воздух знакомо обжигал глотку. Поход начинался легко, дорога вела через лес, по едва заметному подъему. Затем деревья стали реже, и тропа пошла вверх по долине, между травянистых холмов, изрезанных ручейками, усеянных зарослями осоки и дрока. Долина сузилась в горловину, зажатую с обеих сторон голыми каменистыми склонами, все круче и круче. Над устьем высились два утеса, за ними проглядывали сквозь туман горные вершины — серые, светло-серые и совсем бледно-серые, что сливались вдалеке со свинцовым небом.
Солнце припекало и резало глаза. Колонна сильно растянулась: люди устали от подъема и постоянно оглядывались, опасаясь увидеть позади войско Бетода. Четыре сотни карлов и почти столько же разукрашенных горцев шагали, оскальзываясь на щебенке, плюясь и ругаясь. Перед Логеном, согнувшись под весом отцовского молота, шла дочь Круммоха. Темные от пота волосы липли к ее лицу. Дочь Логена сегодня была бы старше этой девочки… если бы ее не убили шанка, вместе с матерью и братьями. Вспомнив о семье, Логен преисполнился чувством вины, в сердце проснулась щемящая пустота. Дурной знак.
— Эй, кроха, помочь?
— Отвали со своей гребаной помощью! — огрызнулась Изерн и, скинув молот со спины, поволокла его за собой.
Логен удивленно моргнул. Похоже, и на девчонок десяти лет от роду впечатление он производил то же, что и на зрелых баб.
Сзади к нему, бряцая ожерельем из пальцев, подошел сам Круммох.
— Яростная девка, да? Хочешь войти в мой дом — тоже будь яростен! — Наклонившись к Логену, он подмигнул. — Из всех детей эта мелкая язва — самая злобная, но и самая моя любимая. — Глядя, как дочь волочет молот по земле, он покачал головой. Однажды кому-то сильно не повезет, и он получит эту ведьму в жены. Все, мы пришли, если тебе интересно.
— Чего? — Логен утер пот с лица и, нахмурившись, огляделся. — А где…
Тут он наконец увидел впереди крепость Круммоха… если то, что было перед ними, можно было так назвать.
Поперек узкой — где-то в сотню шагов — горловины стояла стена. Древняя и ветхая, сложенная из неровных блоков, вся в трещинах, почти скрытая за ковром из ползучих растений, она будто вросла в скалы. Не выше трех мужчин, вставших друг другу на плечи, местами она просела, будто готовая обвалиться под собственным весом. Посреди стены серели деревянные ворота, покрытые лишайником.
К одной из скал лепилась башня… или естественный вырост, к вершине которого кто-то присобачил грубо отесанные камни, устроив широкую площадку прямо на склоне. Логен на ходу взглянул на Ищейку — тот недоверчиво взирал на стену.
— Мы пришли? — прорычал Доу, останавливаясь рядом и кривя рот. Лет пятьдесят назад у подножия башни пустила корни небольшая роща деревьев. Теперь их кроны свободно нависали над внутренним двором крепости, и по стволам легко могли взобраться люди.
Тул пристально смотрел на жалкое подобие крепости.
— Нам обещали горную твердыню.
— А чем тебе не твердыня? — отмахнулся Круммох. — Мы, горцы, вообще не сильны в строительстве. Чего ты ждал? Десять мраморных башен и зал, больше чем у Скарлинга?
— Я ждал крепкой и высокой стены, — рыкнул Доу.
— Стены… Говорят, ты холоден, как снег, и горяч, как струя мочи, — а сам хочешь укрыться за стеной, Черный Доу?
— Если Бетод явится, на каждого из нас придется по десять его воинов, башка твоя баранья! Так что да, я чертовски хочу укрыться за стеной, и ты, безумец, нам ее обещал!
— Верно, дружище. — Круммох говорил медленно, как с ребенком, и постукивал себя по виску пальцем. — Ты сам это сказал. Я безумен, безумен, как стая сов! Любой тебе это скажет! Я даже имен своих детей не упомню. Кто знает, что я думаю об этой стене? Да я с трудом понимаю, что я сам о себе говорю большую часть времени, а ты, дурак, мне веришь? Так ты еще безумнее!
Логен потер переносицу и застонал. Тем временем подходили карлы Ищейки, они взирали на замшелую груду камней и недовольно роптали. Логен не мог их винить: они проделали долгий путь на солнцепеке, а в конце их ждало вот это убожество. Впрочем, выбора не было.
