И лицо у него было самое обыкновенное: немолодое, украшенное пегой бородой; на одной щеке — слой пыли, на другой — бледная родинка, на лбу бисерины пота. Ферро встала над ним, и на лезвии изогнутого меча сверкнуло солнце.
— Дай повод не делать этого, — сказала она неожиданно для самой себя. Странно, что она вообще это сказала, и тем более странно, что солдату армии императора. В жарких и сухих Бесплодных землях Канты она никому не давала пощады. Значит, что-то в ней изменилось на том промозглом и полном руин западе мира.
Губы всадника дрожали.
— У меня… — пролепетал он. — У меня две дочки. Молю… надо выдать их замуж…
Ферро нахмурилась. Зря она позволила ему говорить. Отец двух дочерей. У нее тоже когда-то был отец, и сама она была дочерью. Этот мужчина не сделал ей ничего дурного, он не больше гурок, чем она сама. У него скорее всего не было никакого выбора — он просто выполнял приказ всемогущего Уфмана-уль-Дошта.
— Я уйду… Богом клянусь… уйду назад к жене и детям.
Стрела вошла точно ему под плечо, пронзила насквозь и сломалась, когда он упал. Под рукой торчало сломанное древко. Раненый говорил, значит, легкое не задето. Рана не убьет его, по крайней мере не сразу. Ферро могла бы усадить его на коня, дать шанс на жизнь.
Разведчик поднял испачканную в крови трясущуюся руку.
— Прошу… это не моя война… мне…
Меч отсек ему нижнюю челюсть, и человек захрипел. Второй удар почти отрубил голову. Разведчик перевернулся, орошая комья земли темной кровью, цепляясь за торчащие из них сухие стебли. Третий удар снес затылок, и человек замер.
Сегодня Ферро милосердной не была.
Лошадь зарубленного разведчика тупо смотрела на нее.
— Что уставилась? — она, может, и изменилась, но никто не меняется полностью. Убить солдата Уфмана — хорошее дело, откуда бы этот солдат ни явился. Она и не думала искать себе оправданий. Тем более перед лошадью. Она взяла животное под уздцы и повела обратно в деревню.
Валлимир, может, и розовый дурак, но западню устроил достойную. На площади лежало десять мертвых разведчиков; их порванная одежда трепетала на ветру; кровь алела на земле. Со стороны Союза пострадал лишь один идиот, который вылетел из окна вслед за веревкой. Теперь он был весь в пыли и царапинах.
День прошел не зря.
Какой-то солдат ткнул сапогом труп разведчика.
— Так вот они какие, гурки? Не больно-то страшные.
— А это и не гурки, — заметила Ферро. — Разведчики, из Кадира. Их силой отправили на войну. Плыть сюда они хотели не больше, чем вы — сражаться с ними. — Солдат уставился на нее со смесью озадаченности и раздражения во взгляде. — В Канте много народов. Не каждый человек со смуглым лицом — гурк, не каждый поклоняется их Богу или гнет спину перед императором.
— Бо́льшая часть.
— У большей части нет выбора.
— Все равно они враги, — усмехнулся солдат.
— Я и не предлагаю их щадить. — Оттолкнув солдата плечом, она пошла назад в колокольню. Похоже, Валлимиру удалось взять языка. Майор и несколько его людей набились в комнату под башней, окружив связанного разведчика, что стоял на коленях. Одна половина его лица была испачкана в крови, и сам он смотрел на солдат, как обычно смотрят на победителей пленники.
Испуганно.
— Где… ваши… основные… силы? — требовательно спросил Валлимир.
— Он не разумеет по-вашему, розовый, — перебила его Ферро. — Орать на него бесполезно.
Валлимир гневно обернулся к ней.
— Может, стоило прихватить с собой кого-нибудь, кто говорит на кантийском? — ядовито произнес он.
— Может.
Повисла долгая пауза, Валлимир ждал, что еще скажет Ферро. В конце концов, он глубоко вздохнул:
— Говоришь по-кантийски?
— Еще бы.
— Тогда не будешь ли ты столь любезна, чтобы задать ему пару вопросов?
Ферро облизнула зубы. Допрос — пустая трата времени, но если без него никак, то лучше уж не тянуть.
— Что именно спрашивать?
— Ну… далеко ли армия гурков, какова ее численность, в каком направлении она движется…
— Гм. — Ферро опустилась перед пленником на корточки и заглянула ему в глаза. Испуганный, беспомощный, он наверняка удивлялся, что она делает среди розовых. Она и сама себе удивлялась.
— Кто ты? — прошептала она и вынула нож. — Отвечай, или прирежу. Да, я такая. Где гуркская армия?
Пленник облизнул губы.
— Где-то… в двух днях пути отсюда, на юге.
— Сколько в ней солдат?
— Не сосчитать. Тысячи, много тысяч. В ней люди из пустынь, с равнин и…
— Куда они направляются?
— Не знаю. Нам велели проверить эту деревню. — Он сглотнул, дернув потным кадыком. — Мой командир должен знать больше…
— С-ссс, — зашипела на него Ферро. Его командир уже никому ничего не расскажет, без головы-то. — Их очень много, — перевела она для Валлимира. — И с каждым днем их число растет. Они отсюда в двух днях пути. Куда идет армия, ему неизвестно. Что дальше?
Валлимир поскреб легкую щетину на подбородке.
— Пожалуй… отвезем его в Агрионт, передадим инквизиторам.
— Он ничего не знает, только замедлит нас. Убьем его — и дело с концом.
— Он военнопленный! Война войной, а убивать его — обычное преступление. — Валлимир подозвал солдата. — Я такой груз на душу не возьму.
