Этот факт порождал интригующий вопрос: ни одна из сестер Бене Гессерит не могла быть прямым потомком Серены Батлер, ибо он, Эразм, убил ее единственного ребенка. Правда, он не знал, что произошло с ее многочисленными клонами, с которыми он столько лет экспериментировал.
Однако на борту корабля-невидимки люди вырастили гхола из своего прошлого, то есть повторили его собственный план по выращиванию гхола барона и новой версии Пауля Атрейдеса. Эразм знал, что в нуль-энтропийной пробирке мастера Тлейлаксу хранится великое множество тщательно собранных древних клеток.
Эразм был уверен, что мастер сможет вернуть к жизни, восстановить прежнюю Серену Батлер, сделать то, что не удалось ему самому в его примитивных экспериментах. Эразм и Омниус усвоили достаточно информации о лицеделах для того, чтобы испытывать почтение к способностям мастера. Эразм точно знал, куда должен зайти, прежде чем покинуть корабль-невидимку.
Эразм нашел медицинский центр и аксолотлевые чаны, а также целую библиотеку исторических клеток, аккуратно каталогизированных и сохраненных. Если бы здесь были клетки Серены Батлер…
Эразм немало удивился, обнаружив в медицинском центре лихорадочно суетящегося мастера Тлейлаксу. Маленький человечек отсоединял системы жизнеобеспечения от аксолотлевого чана. Химические сенсоры Эразма уловили запахи химикатов, предшественников меланжи, и человеческой плоти.
Он улыбнулся.
— Должно быть, ты Скиталь, мастер Тлейлаксу! Как долго ты живешь.
Скиталь резко обернулся на голос, было видно, что он сильно испугался робота.
Эразм подошел ближе и принялся всматриваться в тлейлакса.
— Ты совсем дитя. Что ты делаешь?
Тлейлакс выпрямился.
— Уничтожаю чаны и меланжу, которую они производят. Я не собираюсь выдавать свои знания, использовать их, как разменную монету. Я не хочу, чтобы мыслящие машины и их прихвостни, предатели лицеделы, просто взяли их у меня — у нас.
Эразму не было никакого дела до аксолотлевых чанов.
— Но ты, кажется, еще очень молод?
— Я — гхола. Моя память восстановлена. Теперь я полноценная копия моих прежних воплощений.
— Конечно-конечно. Это такой замечательный процесс, сохранять себя неизменным в последовательности жизней гхола. Мы, машины, очень хорошо это понимаем, хотя наши методы сохранения и передачи данных намного более эффективны. — Он внимательно взглянул на генную библиотеку, в которой, возможно, хранились клетки… Серены Батлер.
Заметив пристальный интерес робота, Скиталь вскочил и встал перед стеллажами с пробами наследственного материала.
— Берегись! Ведьмы снабдили эти пробы высокочувствительными сенсорами, чтобы никто не мог прикоснуться к ним или их похитить. Библиотека, кроме того, снабжена устройством самоликвидации. — Тлейлакс прищурил свои маленькие, как у грызуна, глазки. Если мастер и блефовал, то весьма убедительно. — Стоит мне толкнуть ящик, как он весь будет залит гамма-излучением, достаточным для того, чтобы ионизировать и привести в негодность все клетки.
— Но зачем? — Робот был явно озадачен. — Зачем их уничтожать после того, как сестры Бене Гессерит отняли их у тебя и использовали в своих целях? Ты действительно хочешь встать на их сторону? — Он протянул вперед платиновую руку. — Вместо этого присоединяйся к нам. Я щедро вознагражу тебя за выращивание одной единственной гхола…
Угрожающим движением тлейлакс положил руку на один из многих контейнеров с клетками. Он дрожал, но вид у него был решительный.
— Да, я встану на их сторону. Я всегда буду против мыслящих машин.
— Интересно. Новые враги заключают необычные союзы.
Тлейлакс не шевелился.
— В конечном счете, мы люди, а вы — нет.
Эразм ухмыльнулся.
— А как быть тогда с лицеделами? Они что, нечто промежуточное? Эти хамелеоны намного совершеннее тех, которых удалось создать вам, это более совершенные биологические машины, чем удалось создать мне. Именно благодаря им, я и Омниус среди прочего являемся, по сути, величайшими из лицеделов.
Скиталь по-прежнему не двигался.
— И вы не заметили, что на лицеделов теперь нельзя положиться?
— Я могу на них положиться, они верны мне.
— Ты в этом уверен?
Робот, чтобы удостовериться в истинности намерений Скиталя, шагнул вперед и увидел, как пальцы тлейлакса вцепились в ручку шкафа с пробами.
— Остановись! — Робот повысил голос. Он отступил, перестав угрожать Скиталю. У него будет еще много времени для того, чтобы вернуться и еще раз испытать верность Скиталя. — Я оставляю тебя здесь, с твоими клеточными пробами.
Эразм ждал Серену полторы тысячи лет, пятнадцать веков, может подождать и еще немного. Сейчас же надо было возвращаться в машинный храм и готовиться к финальному шоу. Всемирный разум в отличие от Эразма не обладал таким долготерпением в достижении своих конечных целей.
Приходите, будем пировать и петь. Мы будем вместе пить и смеяться над нашими врагами.
Из древней баллады Гурни Халлека
