Надо же – загадочная хозяйка виллы, к которой он почему-то испытывал жалость, с собственного телефона сказала ему спасибо! На сервисе «Вэйбо»[31] у нее был свой микроблог, и оттуда Ма Сун узнал, где она была эти два дня и какое у нее настроение. Она поделилась новостью о том, что ей удалось решить одну проблему личного характера. Теперь эту историю можно оставить в прошлом, но оскорблять воспоминания нельзя, рассуждала Ми Яо. «Если у мужчины нет способностей, пусть он не говорит, что женщина слишком реалистична. Если у женщины нет силы, пусть она не говорит, что мужчина слишком ветреный. Пусть мальчики воспитываются в бедности, иначе они не поймут борьбы. Пусть девочки воспитываются в богатстве, иначе их поспешат скормить, как кусок пирога». Ми Яо откуда-то выписала эти цитаты и опубликовала их на своей страничке. К этому она добавила: «Я как пылинка: прилетела с легкостью, с легкостью и улечу». Даже Ма Сун, плохо понимавший женщин, мог почувствовать в этих словах опустошенность и смятение. У городских женщин душа так сложно устроена, думал он. Интересно, у деревенских тоже?
Два дня подряд – и днем и ночью – царила глубокая тишина, не был слышен даже собачий лай. Тот белый со своей палевой были где-то совсем далеко. Время летело быстро – не то что на стройке. Казалось, ничего еще не успело произойти, а уже темнело, но через мгновение снова наступал рассвет. Если бы компьютер не показывал время, Ма Сун вообще потерял бы счет дням.
Однажды утром он с удивлением обнаружил, что в доме не осталось ничего съестного. Он уже съел всё, что было на столе, в холодильнике и даже в шкафчиках, прилаженных к стене. Сосиски, молоко, небольшие упаковки острых овощей и печенья – всё пошло в ход, кроме открытой бутылочки соевого соуса, наполовину израсходованного. По его подсчетам, он провел в этом доме уже пять ночей.
Оставаться здесь вечно нельзя – он ведь вернулся сюда за телефоном. Нужно идти зарабатывать на еду.
Телефон давно нашелся – он валялся под шкафом в мансарде и был целиком разряжен. Включив его, Ма Сун успел увидеть несколько новых сообщений – о выигрыше в лотерею и от агента по продаже квартир. Он хотел удалить их, но не успел – экран почернел.
Разве у него есть причины здесь оставаться? Ему ведь никто не поручал охранять этот дом. Пусть сигнал к сбору и не прозвучал, но ему нужно уйти. Ма Сун поднял голову и увидел на стенах знакомые уже картины с восковыми узорами. Кроме портрета мужчины и женщины была еще одна. На таком же темно-синем фоне выделялся профиль длинноволосой девушки в развевающемся белом платье, с нежными руками, поднятыми к голове. На левом плече у нее была круглая цветочная ваза – ее узкое горлышко поддерживали изящные длинные пальчики. На заднем плане была изображена пара летящих журавлей: их расправленные крылья отдавали изумрудным блеском. Девушка опустила глаза, глядя на стоявшее рядом с ней дерево давидии.
Ма Сун вдруг подумал, что изображенная на картине девушка очень похожа на Ми Яо. У нее такие же нежные руки и плечи. Это и есть женщина, которую невозможно понять, но из-за которой можно забыть обо всём.
Стоя в тихой гостиной, Ма Сун вдруг услышал, как что-то щелкает. Стук был легким, слабым, как будто где-то рядом топотал кто-то крошечный, невидимый. Постепенно звук становился всё громче, а потом перерос в такой грохот, что Ма Сун пошатнулся: тик! тик! тик!
Он понял, что это часы на его запястье. Сжав зубы, он сорвал их с руки и швырнул на пол.
Ступив на лужайку у дома, Ма Сун неожиданно почувствовал, что ноги у него словно ватные. Он подумал, что странный он человек – не умеет наслаждаться жизнью. Прожил несколько дней на чужой вилле – и как будто все силы из тела высосало.
В тот день с утра было пасмурно. Плотные хмурые клубы тумана заслонили деревья вокруг. Серая дымка поглощала даже случайный кашель, время от времени вырывавшийся из груди. Ма Сун вспомнил, что жители севера считают причиной такой дымки загрязнение воздуха. Комитет по охране окружающей среды эту версию не признавал, но в народе все были единодушны на этот счет. Ма Сун в вопросах экологии не разбирался, но ясно видел, что туман здесь совсем не такой, как дома, в Трех ущельях. Тамошний туман был белый, как снег. А здешний – тяжелый, давит на ноги, словно грузило.
– Стой! – вдруг услышал он окрик. Ему сначала показалось, туман вдруг ожил и говорит с ним. Но очень скоро из плотной серой дымки выплыло трое людей. Впереди шли два охранника в синей форме с кожаными ремнями, напоминавшие полицейских. Лица у них были суровыми. За ними стояла девушка, в которой Ма Сун тут же узнал Сяо Цяо. Глаза их вдруг встретились, и девушка невольно отступила назад, как будто наткнулась на колючий кустарник.
При ближайшем рассмотрении она оказалась совсем молоденькой, лет восемнадцати или девятнадцати, невысокого роста, с тонкими бровями и узкими глазками, но одета была ладно, со вкусом. Она плотно сжимала губы и бросала на Ма Суна один за другим колкие взгляды. Охранники тоже осматривали его с головы до ног, и вид у них был суровый.