Впрочем, Ленке, кажется, было совсем не до этого. Она нервно кусала губы и, всецело занятая своими мыслями, совершенно не обращала внимания на эти его неуклюжие попытки заигрывания. Уразумев это, Виктор свет Андреевич на время отстал.
– Ну, будем считать, что теперь у нас полный комплект! – сказал Сергей и, повернувшись к нам, предупредил: – Будем проезжать мимо поста – все лишние головы убрать!
– Куда? – спросил Витька, вновь оживляясь.
– В карман! – сказал Сергей.
– Вот ещё! – делано возмутился Витька. – Я свою лучше Наташе на время отдам!
– А у тебя разве есть голова? – искренне удивилась Наташа. – Первый раз слышу!
Витька промолчал, а я в это самое время совершенно случайно взглянул в зеркальце заднего вида и неожиданно поймал там настороженный и такой внимательный Наташин взгляд…
Всего ничего, один лишь кратчайший миг смотрели мы друг другу в глаза, но я всё же успел заметить, уловить что-то новое, незнакомое в пристальном этом её взгляде. И понял вдруг, что не совсем ещё и безразличен ей, а, может, и совсем даже не безразличен. Потом Наташа вздрогнула и, первой отведя взгляд, подчёркнуто нежно прижалась к своему Серёге.
В душе моей всколыхнулось, было, злорадненькое чувство мелкого торжества, но я живо подавил его, чувство это, в самом, как говорится, зародыше. Ещё ничего не ясно, совершенно не ясно ничего. Ясно одно: Ленка эта – удивительно непредсказуемое создание. И совсем неясно: что же было у нас с ней ночью?
И ещё я подумал: а что было бы, если бы вдруг произошло чудо, и Наташа вздумала вновь возвратиться ко мне (боже, какое высокопарное выражение… да она от меня никуда и не уходила, неоткуда было ей уходить!). Кто из них двоих мне больше нравится? С кем бы я остался, будь у меня такое право выбора?
Я так и не смог ответить однозначно на этот вопрос.
Витька из кожи вон лез, и, вообще, всячески выпендривался и выкаблучивался, явно стараясь произвести на Ленку самое благоприятное впечатление. Вот он преувеличенно громко начал рассказывать (якобы для Серёги) разные смешные истории из своей и чужой жизни, густо пересыпая их длиннобородыми шутками-прибаутками. Что-то такое загадывал, сам же потом разгадывал…
Но всё было, увы, тщетно. Пока, во всяком случае.
Ленка его даже не замечала. И не только Ленка. Один лишь Жорка, оторвавшись, наконец, от окна, с явным наслаждением слушал дешёвый Витькин трёп. Все же остальные (я, Серёга, Наташа) эти его «смешные» истории вынуждены слушать с самых незапамятных времён. Репертуар их на удивление постоянен.
Ленка сидела у меня на коленях, сквозь тонкую ткань одежды я ощущал теплоту и упругость её тела, но близость эта не только не волновала… наоборот, она здорово таки угнетала меня, не знаю почему.
Я сидел пень пнём и всё никак не мог найти наиболее подходящего и нейтрального положения для собственных рук.
– Вы бы не могли здесь остановить? – сказала вдруг Ленка, обращаясь скорее к Серёге, нежели к нам с Витькой. – Мне домой забежать надо. Я быстро.
– Нет проблем! – сказал Сергей, притормаживая.
– Саня! – обратилась ко мне Ленка (впервые после того, как мы оказались в машине). – Проводи меня, пожалуйста!
И вновь я поймал в зеркальце настороженный Наташин взгляд, и вновь возликовал внутренне.
Вот так! А ты как думала!
Я выбрался из машины, помог выбраться Ленке и мы пошли.
– Тут мама моя живёт, – пояснила мне Ленка на лестнице, хоть я ни о чём и не спрашивал.
Когда мы вошли в квартиру, мама эта сидела за столом и что-то читала. Увидев, что дочь не одна, она удивлённо вскинула брови, но ничего не сказала.
– Привет, мамочка! – Ленка подошла к столу, чмокнула мать в щёку. – Это Саша, познакомься!
– Здрасте! – сказал я, чувствуя себя самым последним идиотом.
– Здравствуйте! – сухо проговорила мать и, обращаясь уже к дочери, добавила: – Николай забегал.
– Вот как? – голос у Ленки был совершенно равнодушный. – Давно?
– Утром ещё.
«Значит, ещё до того, – подумалось мне. – Если это, конечно, тот самый?»
– Представляю, что он тебе тут наплёл! – Ленка пожала плечами и подошла ко мне. – Посиди, пожалуйста. Вон кресло.
Я послушно сел. А Ленка, ещё раз пожав плечами, мигом упорхнула в соседнюю комнату. Мать её, не удостоив меня даже взглядом, тотчас же вышла вслед за дочерью, вышла и плотно прикрыла за собой дверь.
Предоставленный самому себе, я взял со стола какой-то журнал, принялся его рассеянно листать. Но смысл прочитанного как-то не доходил до моего сознания, всё внимание моё было привлечено к закрытой двери, за которой слышны были приглушённые до неразборчивости голоса.
Потом дверь вновь распахнулась.