– А я вот милицию вызвал! – пригрозил директор, и профессор так и не понял: просто пригрозил или и в самом деле вызвал. – Вот они приедут – растолкуют вам кое-что!
– Напугал! – долговязый вожак нагло и самоуверенно ухмыльнулся. – Аж коленки затряслись!
– Так они сюда и поедут! – добавил ещё один из приезжих, смуглый, похожий на цыгана. – Последние рессоры ломать!
– Ноги б вам всем поломать! – сказал директор угрожающе. – Вместе с мотоциклами вашими!
– Ага, поломал один такой! – огрызнулся долговязый.
– Да что с ними разговоры разговаривать! – вмешался только что подошедший физрук. – По шее накостылять, чтоб десятому заказали!
– Побереги здоровье, дядя! – это уже белобрысый вновь встрял в разговор. – А то, как бы самому не накостыляли!
– Что ты сказал, сопляк?! – физрук ухватил белобрысого за плечо и так сжал, что тот даже присел от боли. – Повтори, что ты сказал!
– Убери руку, гад! – тщетно пытаясь высвободиться, завопил белобрысый плачущим голосом. – Здоровый, да?!
– Руки марать о тебя противно!
Физрук разжал пальцы… и белобрысый под буйный гогот своей же компании, от неожиданности и по инерции движения, тотчас же кувыркнулся куда-то в темноту, мгновенно исчезнув из виду.
– Ты как там, сухенький? Живой? – спросил долговязый, по-прежнему невозмутимо наблюдавший за всем происходящим (он даже руки из карманов не вытащил). – Вставай, простудишься!
– Гад! Сука! – захлёбываясь от бессильной ярости, орал невидимый из темноты белобрысый. – Ты труп, понял?! Я тебя уработаю, козёл!
– Ах ты, дрянь паршивая! – вспылив уже по-настоящему, физрук рванулся было в сторону белобрысого, но профессор успел удержать его на месте, крепко ухватив за рукав. – Ну, что ещё?
– Не надо так горячиться, Константин Иванович, – сказал профессор. – Сейчас они уедут. Я с ними сам потолкую.
– Да что с ними попусту толковать! – буркнул физрук, отходя в сторону. – Даю вам пять минут! – пригрозил он напоследок. – Потом на себя пеняйте!
– Ладно, не пугай! – сказал долговязый, так и не вытащив рук из карманов. – Когда захотим, тогда и уедем, понял?!
Профессор понял, что этот долговязый парень и в самом деле является главным авторитетом всей их компании.
– Послушайте… – профессор обращался главным образом к долговязому, но, вместе с тем, и ко всем остальным тоже, – вы же взрослые ребята!
– Не, дяденька, мы ещё маленькие! – дурачась, пропищала рыжая девчонка, стоящая рядом с долговязым… единственная, кстати, девчонка во всей компании. – Нас не ругать, нас воспитывать надо! Личным примером! Так же в газетах пишут… а вы что, газет не читаете? Э, дяденька, дяденька, а чего это ты на меня так уставился?!
Но профессор, не отвечая и не отрываясь, всё смотрел и смотрел на рыжую эту девчонку, позабыв, казалось, обо всём на свете.
– Втюрился, дядя?! – выкрикнул белобрысый, держась всё же, как можно дальше от физрука. – Слышь, Рыжая, он в тебя втюрился!
– Точно! – весело подхватила рыжая девчонка, оборачиваясь к своим. – По уши, наверное! – она вновь повернулась в сторону профессора и неожиданно подмигнула ему накрашенным глазом. – Да, дяденька?
– Ты откуда? Из города? – спросил профессор хриплым каким-то голосом. – Как тебя зовут?
– Откуда я? – девчонка задумалась на мгновение. – Ну, скажем, от верблюда! А зовут меня Валерия Александровна… но если мы с вами познакомимся поближе и покороче, я разрешу вам называть меня просто Леркой…
Рыжая девчонка замолчала, церемонно и даже по своему изящно сделала реверанс, потом снова выпрямилась и вторично подмигнула профессору.
– Что, правда, нравлюсь?
– Рыжая! – предупреждающе процедил сквозь зубы долговязый. – Не заводись!
– А чего?! – Девчонка пожала плечами. – Дяденька ничего ещё, симпатичный! И при «бабках», наверное…
– Гони «бабки», дядя! – со смехом выкрикнул белобрысый, подходя, наконец, поближе. – Только не сильно жмись! Может, и уступим Рыжую на одну ночь!
– Заткнись ты, козёл!
Долговязый вдруг совершенно неожиданно и со всего размаха залепил белобрысому в ухо, и тот вторично покатился по траве.
– За что, Боб?! – растерянно и даже со слезами в голосе выкрикнул белобрысый. – Что я такого сказал?!
Но долговязый уже шёл к мотоциклам.
– Поехали! – крикнул он, не оборачиваясь. – Рыжая, не слышишь, что ли?!
Приезжие, один за другим, торопливо потянулись к мотоциклам. Позади всех, прихрамывая, плёлся белобрысый.
Но девчонка эта рыжая и ухом даже не повела.
– Ну что, дяденька? – весело спросила она профессора. – Сговоримся али как?
– Лерка! – раздался из темноты раздражённый голос долговязого. – Кончай баланду травить!
Рыжая девчонка вдруг весело и совершенно непринуждённо расхохоталась.
– А мне дяденька что-то очень важное сказать хочет! – во весь голос и неизвестно кому объявила она. – Только вот стесняется почему-то… Ну, смелее, дяденька, не робей! – девчонка снова подмигнула профессору и, переходя на заговорщицкий шёпот, добавила: – Может, поцеловать хочешь?
– Эти серёжки… – голос профессора был по-прежнему хриплый и какой-то взволнованный, что ли… – Откуда они у тебя?
– От верблюда, я же сказала уже!