Некоторые энтузиасты отправлялись на разведку, но больше половины из них не вернулись, а те, кто уходили не так далеко, рассказывали о разрухе и запустении. В результате этого на общем совете было решено сидеть и ждать, тем более что государство, как они считали, уже не существует…
В первые месяцы гули ещё пытались что-то сделать и собирали команды для вылазок, чтобы за пределами розового облака включить радиоприёмник и послушать новости. Только вот объявления и призывы, которые провозглашали те же Стальные Рейнджеры, однозначно говорили, что другие выжившие мутантам будут не рады. Так что решение выйти со мной на контакт, в свете всего выше указанного, далось кантерлотцам очень непросто.
Что же касается дворца: там обосновались некоторые чиновники, стражники и даже один гвардеец, которые продолжают нести службу. Предположительно, именно им я и обязан потерей своего разведчика, так и не вернувшегося на базу (у общин образовался холодный нейтралитет, так как подопечным Вельвет ничего от остатков правительственного аппарата не нужно, а те, в свою очередь, ничего не могут дать, как и к чему-то принудить).
Переговоры с кантерлотскими гулями взяла на себя Твайлайт Спаркл, что логично, учитывая тот факт, что лидером второй стороны является её мать. Однако же Вельвет, как показывают мои аналитические программы, о многом недоговаривает, пусть и не врёт открыто. Впрочем, если она не хочет рассказывать дочери, как именно оказалась в своём нынешнем состоянии, да и что происходило в первые дни в городе, то лично я не вижу особого смысла настаивать на ответах (общую картину можно составить и со слов других представителей заражённой понижизни).
…
Стеклянные двери супермаркета закрылись позади троицы пони, отсекая розовое облако от внутреннего помещения. С гулом заработали воздушные пушки, прогоняющие из промежутка между внутренними и внешними створками ту отраву, которая успела просочиться вслед за медлительным инвалидным креслом, в котором сидела пожилая облезлая кобыла, до половины туловища укрытая клетчатым пледом. Двое неразговорчивых земнопони, которых порой принимали за диких гулей, пристроились по бокам, изображая из себя бдительных телохранителей, способных как прикрыть от выстрелов, так и врезать копытом. Из-за того, что никто не знал их имён, им дали соответствующие прозвища: Правый и Левый.
Уши Твайлайт Вельвет дёрнулись, улавливая звуки негромкой музыки, проигрывающейся через динамики системы оповещения, установленной под потолком: пусть радио в Кантерлоте и не ловило, но это совершенно не мешало включать плёнки или пластинки. Тусклый свет редких белых ламп, две трети коих были отключены, разгонял тени и создавал приятный полумрак, в котором жеребцы и кобылы, к телам коих намертво прилипли одежда, украшения, некоторые бытовые предметы, казались почти нормальными…
«Да: не стоит делать свет ярче», — прикрыв глаза, пожилая единорожка постаралась представить, будто бы событий, произошедших после падения бомб, не было, а она сама сейчас не управляет поселением мутировавших пони, а просто зашла в магазин за продуктами, но… получалось плохо.
Правый и Левый терпеливо ждали, продолжая следить за обстановкой: они понимали, что в их работе нет смысла, так как, во-первых, в городе не осталось тех, кто мог бы напасть на подзащитную, а во-вторых, после мутации тела выживших стали куда выносливее, да ещё и восстанавливаются до изначального состояния (правда, пределов этой способности никто не проверял). Только вот всё это не имело значения, так как привычная деятельность позволяла сохранять здравомыслие, цепляясь за остатки старой жизни…
— Миссис Вельвет, вы уже вернулись! — красная единорожка с жёлто-зелёной гривой, вернувшая себе привычную раскраску при помощи косметики, а также товаров из хозяйственного магазина, одетая в белую блузку и юбку, подбежала к пожилой пони, остановившись в двух шагах впереди. — Как прошла ваша встреча?
— Здравствуй, Черри, — открыв глаза, старшая кобыла постаралась тепло улыбнуться. — Лаенхарт, конечно, болван и упрямец, но всё же не совсем дурак. Мне удалось договориться о том, чтобы он прибыл на переговоры… послезавтра в полночь.
— Но почему так долго? — молодая собеседница притопнула копытцем по белым плитам, которыми был выложен пол. — Разве он не понимает, что это очень важно для всех?!
— Понимает, — кивнула Вельвет, уши которой устало опустились. — Поэтому он и хочет подготовиться к переговорам так, будто идёт на боевую миссию. Не нам с тобой судить военных за их привычки.
— Понимаю, — потупилась красная единорожка, смущённо шаркнув правым передним копытцем. — Просто я… там… и вот…
— Я тебя понимаю, дорогая, — насколько смогла мягко отозвалась Вельвет. — Всё будет хорошо: нужно только набраться терпения.
— Угу, — встряхнувшись, Чери произнесла: — Я пойду, договорюсь о сеансе связи.
— Ступай, — отпустила молодую волшебницу пожилая пони, позволяя ей заниматься привычным делом (всё же у каждого гуля, даже если он осознаёт себя, прослеживаются отклонения в поведении).
