Стук в дверь отвлёк Лазурь от книги, которую она читала во время перерыва. Вскинув голову и осмотревшись, единорожка облегчённо выдохнула, затем спрятала кобылий роман в один из выдвижных ящичков стола, не забыв оставить закладку, чтобы не потерять страницу, на которой остановилась, сложила передние ноги на столешнице и громко произнесла:
— Войдите!
Тонкая автоматическая дверь с шелестом ушла в сторону, а на пороге показалась маленькая синяя единорожка, умудряющаяся сохранять на мордочке решительное выражение, при этом нервно переступая передними ногами.
— М-м-м… Мунбим, что-то стряслось? — обеспокоенно спросила старшая кобыла, соскальзывая со стула, чтобы обойти стол и приблизиться к малышке. — Кто-то поранился?
— Н-нет, — всё же войдя в кабинет, жеребёнок опустила взгляд в пол (можно было бы подумать, что она дразнит слишком скромную медпони, если бы не невербальные сигналы ушей и хвоста, выдающие крайнюю степень взволнованности).
Лазурь нахмурилась, ясно чувствуя неправильность. Всё же задиристый и решительный характер этой кобылки был хорошо известен, и должно было произойти что-то действительно серьёзное, чтобы она стала вести себя так.
— Пойдём, — позвав маленькую посетительницу к столу, взрослая единорожка слегка подтолкнула её в бок, чтобы она отмерла, а затем и помогла взобраться на стул.
При помощи телекинеза хирург призвала стакан и бутылку с водой, налила прозрачную жидкость в гранёный резервуар до краёв, после чего сунула его в копытца жеребёнка. Мунбим сделала несколько глотков, затем ещё… и в итоге выпила всё до дна.
— Тебе лучше? — спросила дежурный доктор стойла двадцать девять, наливая ещё одну порцию воды.
— Да… — младшая кобылка поправила чёлку, падающую на глаза, посмотрела на свои передние ноги, словно рассчитывала увидеть на них ответ на вопрос, подняла взгляд на Лазурь и спросила: — Можно… Можно я стану вашей ученицей?
— А… А… Что? — вопрос оказался совсем не тем, чего ожидала хирург, в обычной жизни известная своей робостью, что не мешало радикально преображаться в те моменты, когда требовались её профессиональные навыки.
— Ну, я… — Мунбим снова потупилась, её ушки прижались к голове, а в носу предательски защипало. — Я просто…
Младшая единорожка замолчала, не в силах подобрать правильных слов. Ей было жутко стыдно, и радовало только то, что сестра и друзья не видят этого позора. А ведь ещё полчаса назад идея стать ученицей доктора казалась очень хорошей, да и вообще — удачной.
— Подожди, — прикрыв глаза, старшая пони тихо вздохнула, сосредоточилась, и при помощи телекинеза открыла один из ящиков стола, откуда по памяти извлекла несколько буклетов, которые пролевитировала своей маленькой посетительнице. — Вот. Прочитай и выучи, а когда будешь готова — приходи на опрос. Тогда и решим, правда ли тебе нужно становиться врачом.
Посмотрев на яркие глянцевые бумажки в своих передних копытцах, Мунбим шмыгнула носом, спрыгнула со стула и, привстав на задние ноги, порывисто обняла взрослую пони, после чего, не произнося ни слова, убежала, едва не врезавшись носом в отъезжающую дверь — благо хоть успела притормозить. Хирург же, проводив жеребёнка взглядом, слабо улыбнулась, покачала головой… и вернулась на своё рабочее место.
Пока не появилось новых пациентов, можно было ещё немного почитать.
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
Примечание к части
Верность своим идеалам может сделать героем... или злодеем.
Маленькие кристаллики замороженной воды, каждый из которых имеет свою собственную, неповторимую форму, кружась словно бы в каком-то причудливом танце, медленно и совершенно бесшумно падали из свинцовых туч на иссохшую и израненную землю. Будь я более романтичен, то мог бы сказать какую-нибудь глупость вроде «Природа, как заботливая мать, укрыла Эквестрию белоснежным одеялом…».
Снегопад, двигающийся с севера на юг, за сутки накрыл собой четверть страны (я это видел благодаря системам наблюдения Министерства Морали). Пришлось сместить некоторые планы, перебрасывая дронов к поселениям беженцев для возведения дополнительных ангаров. Впрочем, эта мера, по всем выкладкам как аналитиков из числа пони, так и моих собственных вычислительных программ, является совершенно недостаточной…
«Но ничего большего мы предпринять попросту не успеваем», — вынужденно констатирую очевидный факт.
Снег, попустительством пегасов покрывающий всё большие территории с каждым часом, в местах падения мегазаклинаний оставляет проплешины голой земли, так как температура в том же Мэйнхеттене из-за до сих пор не угаснувших столбов зелёного пламени сохраняется более или менее высокая. Только вот представители понижизни, за исключением гулей, для которых радиационный фон выступает защитой от тех же Стальных Рейнджеров, предпочли бы не иметь под боком подобные «обогреватели».
…
