— Спасибо, Крусейдер, — чуть натянуто улыбнулась глава Министерства Мира, складывая крылья за спиной. — Пожалуйста, никому не говори… об этом.
— Как пожелаете, мисс Флаттершай, — покладисто согласился «Крестоносец», а когда пони расслабилась, задал вопрос, заставивший вновь вспыхнуть красным: — Что прикажете делать с видеозаписями?
…
— Как ты могла?! — голубая пегаска почти сбила с ног оранжевую земную пони, но в последний момент затормозила, расправив крылья во всю ширь и приземлившись на задние ноги, чтобы правое переднее копытце упереть в бедро, а левым указать на подругу. — Я верила тебе, Эпплджек! Я считала тебя почти сестрой! А ты?
— Я? — несколько дезориентированная глава МВТ указала на себя правой передней ногой.
— Ты, — подтвердила Рэйнбоу, помахивая крыльями для того, чтобы стоять ровно. — Как ты могла?!
— Придержи поней, сахарок, — присев на круп, выставила передние ноги в защитном жесте оранжевая кобыла. — Да и вообще… нашла бы ты другое место для разговора. А то ведь я уверена, что в стойле к вечеру уже будут слухи ходить, что я у тебя жеребца увела, а то и вовсе — с жеребцом изменила.
— А? — летунья окинула взглядом атриум, где они находились и заметила, что на их паре скрестилось полтора десятка взглядов пони разного возраста. — Вот ведь сено. Я как-то не подумала.
«Угу. Не будь у тебя такая морда довольная, я бы даже поверила», — мысленно закатила глаза бывшая фермерша.
— Пойдём к Свити, — опустившись на четыре ноги, кивнула в сторону кабинета смотрительницы бывшая глава Министерства крутости. — Всё равно до сеанса связи недолго осталось.
Зеваки, понявшие, что неожиданное шоу закончилось, поспешили по своим делам, ну а бывшие (или не совсем бывшие) хранительницы Элементов Гармонии, направились к лестнице. Стоило же им отдалиться от прежнего места на десяток шагов, Эпплджек спросила:
— И что тебя так возмутило, сахарок?
— Ты собираешься на поверхность, — не спросила, а констатировала Дэш, стрельнув в подругу тяжёлым взглядом.
— Собираюсь, Рэйнбоу, — серьёзным тоном ответила оранжевая земнопони. — У полковника Бустера есть возможность завербовать отделение Стальных Рейнджеров, отколовшееся от основной организации, так что моя помощь в переговорах будет нелишней. И — нет: переговоры по видеосвязи тут не сработают. В конце концов, какое право я имею вести за собой пони, отсиживаясь в убежище?
— Тц, — голубая пегаска стукнула копытом по ступенькам. — Гнилое сено. Я чувствую себя…
— Ты сама знаешь, сахарок, почему тебе не стоит пока появляться наверху, — остановившись, земнопони положила левую переднюю ногу на плечо подруги, заглядывая ей в мордочку немигающим взглядом зелёных глаз. — Если всё пройдёт как надо, то скоро ты снова сможешь подняться в небо. Но пока что — рисковать нельзя.
— Да понимаю я, — тряхнула гривой летунья, затем вздохнула и поникшим голосом продолжила: — Я чувствую себя бесполезной. Ты и Твай — рискуете собой, что-то конструируете, с кем-то постоянно договариваетесь… А мне остаётся сидеть тут и ждать от пегасов погоды. Противно. Я ведь даже наводку на склады дать не могу — они все перенесены на облака.
— Зато от тебя будет зависеть очень многое, когда план вступит в финальную стадию, — заметила земнопони. — Иногда, чтобы показать свою смелость, нужно просто верить в друзей и ждать момента.
— Хм? — Дэш удивлённо изогнула брови, после чего спросила: — И кто это сказал?
— Я сама придумала, — подмигнула подруге оранжевая кобыла. — Нравится?
— Не так уж и плохо, — усмехнулась летунья, затем опустила голову, вздохнула и вскинула мордочку к потолку. — И как же всё-таки иронично: пегаски сидят под землёй, а земнопони и единорожка идут наверх…
— Гхм… — смущённо кашлянула Эпплджек, отводя взгляд.
— Что? — подозрительно прищурившись, бывшая глава Министерства Крутости уставилась на собеседницу, ожидая какого-то подвоха.
— Флаттершай через месяц-другой планирует выбраться наверх, чтобы начать восстанавливать Министерство Мира, — шаркнула правым передним копытцем бывшая фермерша.
— Да ты издеваешься! — в сердцах воскликнула голубая пегаска.
…
— Один плюс один равно два… Два плюс два равно четыре… четыре плюс четыре равно восемь… — белая единорожка, сидя на краю кровати в своей комнате и держа в передних ногах дочку, телекинезом левитируя маленькую пластиковую ложку, зачерпывала кашу из миски и подносила её к раскрытому рту жеребёнка.
На фоне играла негромкая музыка, успокаивающая нервы и наводящая на оптимистичные мысли, неяркий свет был приятен глазам, а комфортная температура позволяла даже не задумываться о том, чтобы надеть что-нибудь сверху шёрстки. Заботливый голос Винил звучал так, будто бы она рассказывала сказку, ну или уговаривала съесть ложечку «За маму», «За тётю Оникс», «За торжество разума над инстинктами…».
