«Совсем несложно представить, как принцесса Луна сидит на этом импровизированном троне, смотрит на мониторы и вещает о чём-то величественном, в то время как в гостевых креслах сидят хранительницы Элементов Гармонии. Только почему-то эта картина кажется неполноценной без кружек с какао», — несколько раз прокрутив в процессоре данную мысль, создаю короткую симуляцию представленной картины… после чего отбрасываю её, как не несущую никакой практической пользы.
Моё внимание привлекли две двери, почти сливающиеся с противоположной от входа стеной: планы дворца утверждают, что за левой створкой находится спальня недавней правительницы Эквестрии, имеющая переходы в ванную комнату и библиотеку, в то время как правый проход ведёт как раз в кабинет-библиотеку, где принцесса ночи заседала после своего возвращения из изгнания, узнавая о событиях минувшей тысячи лет. В конце концов Луна не стала перебираться в иные комнаты после своего воцарения в качестве лидера государства, предпочтя остаться в помещениях, подготовленных её сестрой.
«Сентиментальность или удобство? Впрочем — не важно», — направляю двух роботов к спальне, одного к личному рабочему кабинету, ну а ещё двух оставляю у входа в качестве почётного караула. Можно было бы попытаться влезть в личный терминал принцессы, но это на данный момент несвоевременно, так как может послужить причиной возникновения желания перерезать кабели питания-управления дронами у местных гулей.
За правой дверью обнаружился небольшой зал, утопающий в темноте и пыли, стены коего скрываются за высокими книжными стеллажами, в то время как в середине стоит низкий круглый столик, окружённый подушками для сидения. В свете башенного фонарика шестилапа, узкий луч которого проскользил по полкам шкафов, мне удалось различить названия исторических трудов, с которыми соседствовали юмористические и романтические произведения разных времён. И должен признать, что в такой подборке есть смысл: читая эти работы, можно не только увидеть взгляд на те или иные события с точки зрения историков, но и как их видели современники, в художественной манере описывающие любовные похождения или забавные приключения.
«Стоит перенять этот подход, чтобы сохранить память о нынешних временах для будущих поколений», — отдав роботу приказ закрыть библиотеку, которой, возможно, предстоит превратиться в музей, отправляю приказ Мыслителю, чтобы он начал составлять список обязательных для изучения школьниками книг (не более трёх на период в двадцать пять-пятьдесят лет).
Во времена моей прошлой жизни, когда я сам учился в школе, каждый год требовалось читать целый список обязательной литературы, считающейся художественным достоянием. Должен признать, что многие из этих произведений были превосходны, пусть временами и наивны, но оценить их по-настоящему я смог лишь став взрослым. У многих же моих школьных знакомых, предпочитающих более активное времяпрепровождение, та же «Война и мир» начисто отбивала любовь к чтению.
«А ведь наша учительница литературы позволяла смотреть фильмы, являющиеся экранизацией тех самых книг», — задумавшись на несколько мгновений, выделяю часть вычислительных ресурсов центрального процессора на то, чтобы создавать видеофайлы по произведениям, которые отберёт Мыслитель.
Тем временем два дрона уже проникли в спальню, оформленную в светло-голубых, тёмно-синих и зелёных тонах; пол скрывал толстый ковёр, похожий на траву, потолок красовался лампой в виде солнца и безоблачными «небесами», а у стен разместились шкафчики с различными мелочами. На одной из полок обнаружились шесть статуэток Министерских Кобыл, рядом с которыми возвышалась плюшевая Селестия, у входа на низкой подставке стояли четыре мягких накопытника, похожие на кошачьи лапы, одну из стен почти целиком занимал большой плоский монитор…
Шестилапы, стараясь ничего не задеть своими металлическими телами, в практически звенящей тишине подошли к круглому жёлтому балдахину, украшенному рисунками разноцветных цветов и бабочек. Почему-то раньше мне казалось, что покои принцессы Луны должны быть стилизованы под ночное звёздное небо, и только сейчас я задумался о том, что за тысячу лет этот вид мог стать ей… неприятен.
«Это бы объяснило как потолок в виде дневного неба, так и откровенно детские занавески. С другой стороны, долгое время в своей прошлой жизни я хранил копилку в виде пластикового покемона, когда-то являвшуюся банкой для конфет. Так можно ли теперь ставить в укор аликорнице, что в своих личных покоях она стремилась окружить себя чем-то… милым?» — не став искать ответ на риторический вопрос, отдаю команду дронам раздвинуть края балдахина.
Загоревшиеся чуть ярче башенные фонарики механических разведчиков, устремившиеся внутрь ограниченного занавеской пространства, выхватили из темноты крупный силуэт пони, укрытый когда-то белоснежной, а ныне запылённой и местами пожелтевшей простынёй. Взяв под прямой контроль одного из дронов, крайне осторожно подцепляю правым манипулятором грязную ткань и медленно стягиваю её с неподвижного тела.
