— Действия командования Анклава ясно говорили, что они не собираются помогать выжить пони с поверхности: они мотивировали это тем, что у нас мало ресурсов для собственного выживания, будто бы пегасы — больше не пони, а совершенно иная раса, со старой Эквестрией не имеющая ничего общего; говорили, что внизу не осталось выживших и всячески мешали распространению информации о поселениях беженцев, выживающих вопреки всему; упирали на необходимость войны с грифонами… которую феерично «выиграли», оставив на территории врага дюжины небесных кораблей и тысячи защитников государства, которые смели задавать неправильные вопросы. Но и на этом они не остановились: имея возможность контролировать плотность облачного покрова и движение водных масс в нём, командование Анклава устроило на поверхности зиму, позволяя радиации равномерно распределяться над новыми поселениями земнопони и единорогов, что нельзя воспринимать как-то иначе, нежели попытку массового убийства… А ведь даже зебры никогда не опускались до того, чтобы, пользуясь отравой, убивать десятки тысяч собственных сородичей ради того, чтобы позже забрать их имущество. Скажите мне, пегасы, с каких пор мы стали хуже зебр? Неужели мы будем и дальше позволять захватившим власть генералам пировать на костях наших соседей, друзей, родственников?
Камера вновь отъехала, чтобы в кадр попадал флаг Эквестрии, а Скуталу заговорила с мрачной решимостью в голосе:
— Многие из вас могли бы спросить, а где же я была всё это время? Где же Рейнбоу Дэш, прославившаяся на войне? Я отвечу: глава Министерства Крутости была назначена предателем пегасов за то, что хотела помочь жителям поверхности, из-за чего была вынуждена бежать, так как совет генералов послал за ней своих убийц, а меня до недавнего времени содержали в лечебнице для душевнобольных, где при помощи наркотиков и пыток выбивали информацию о стойлах. Лишь то, что среди пегасов нашлась группа энтузиастов, которые не убоялись возможной кары от узурпаторов власти, установивших беспощадный диктат, целью которого является превращение нашего общества в безвольную аморфную массу, покорную любому их решению, позволило мне вновь оказаться на свободе. Однако же командование Анклава уже получило многие сведения о «Стойл-Тек», результатом чего является то, что верные генералам войска сейчас вскрывают убежища сорок четыре и сорок пять…
Изображение сменилось, и теперь вместо пегаски на фоне флага зрителям предстали кадры, пересланные ЭСС, которая получила их от своих добровольных разведчиков. Впрочем, продлилось это недолго и вскоре изображение Скуталу вернулось.
— Сейчас, когда решается судьба будущего нашей страны, я и другие члены сопротивления узурпаторам не намерены стоять в стороне, — голос летуньи набрал силу, дрожью выдавая обуревающее её волнение. — Мы будем до конца стоять за те идеалы, которые нам завещали принцессы, матери и отцы, чтобы в тот день, когда наши копыта ступят на Вечнозелёные Луга, на вопрос «Были ли мы хорошими пони?» у принцесс Селестии и Луны не было причин для сомнений. И я обращаюсь к вам, пегасы Эквестрии, с одним лишь вопросом: когда ваши дети, внуки и правнуки будут смотреть вам в глаза, сможете ли вы им сказать, что сделали всё возможное для их светлого будущего? Эквестрия была построена на столпах, имена которых Честность, Верность, Щедрость, Доброта, Дружба и Радость… Не дайте тем, кто жаждет лишь власти и богатств для малого круга предателей, отобрать их у вас.
…
— Какого Дискорда тут вообще происходит?! — зарычал красный пегас, врываясь в помещение со множеством терминалов, за которыми сидели растерянные, испуганные, озадаченные жеребцы и кобылы. — Немедленно заглушить вещание с поверхности и от этих…
— Мы пытаемся, сэр… — попыталась успокоить генерала лимонного цвета пегаска в тканевой форме со знаками отличия лейтенанта.
— Делайте, а не пытайтесь, — процедил жеребец, правым передним копытом хватая кобылу за одежду на груди, при этом намотав ткань на ногу и подтянув подчинённую к себе. — Иначе я решу, что вы заодно с этими диверсантами.
— Так точно… сэр, — испуганно пискнула летунья, тут же оказавшаяся отброшенной назад, из-за чего ей пришлось сделать несколько шагов и распахнуть крылья, чтобы позорно не растянуться на полу. — Нам придётся активировать военные глушилки по всей области вещания: мы не знаем точного места, откуда ведут трансляцию повстанцы.
— Действуйте, — велел генерал десятого сектора.
— Не слишком ли ты много на себя берёшь? — хмуро осведомилась синяя крылатая пони, как раз в этот момент вошедшая в командный центр. — Между прочим, Мэйнхеттен находится в моей юрисдикции.
— Находился в твоей, — огрызнулся красный жеребец, разворачиваясь к прервавшей его пегаске. — Мы слишком долго играли в дипломатию с этими грязедавами, за что и поплатились. Теперь я беру командование на себя и лично разберусь с этим рассадником нежити и анархии. Лейтенант?!
— Я, сэр? — почти мгновенно оказалась рядом лимонная кобылка, чем вызвала недовольство на мордочке синей пегаски.
