Закрыв пластиковую дверцу, Гринпис поспешил к выходу и вскоре скрылся в коридоре. Он был уверен, что о его маленьком увлечении никто не знает…
А тем временем свет в комнате погас, а фоновая музыка, которую все обитатели стойла воспринимали как нечто неотъемлемое, постепенно затихла.
***
Жёлтый единорог с пшеничной гривой, одетый в тёмно-оранжевый комбинезон с зелёным защитным жилетом и шлемом, в прорези коего красовался рог, стоял на северном шоссе Мейнхеттена и рассматривал горизонт. В небе светило солнце, белые пятна маленьких облаков придавали синему своду чуть больше интересности… а позади него команда пони разбирала на металл очередной автомобиль.
«И что мы вообще тут делаем?» — мысленно вопросил жеребец, отрываясь от своего крайне интересного, но, если уж быть честным с собой, совершенно бесполезного занятия.
Срезанные листы металла отправлялись в контейнеры грузовиков, чтобы быть доставленными на переплавку, снятые двигатели проверялись на работоспособность и укладывались в ящики, чтобы поступить на заводы… Абсолютно рутинная работа, с которой легко справились бы те же шестилапы, отнимала кучу времени и сил.
Иногда единорог задумывался о том, что вся их работа нужна только ради двух целей: во-первых, чтобы пони не привыкали получать еду и другие блага совершенно бесплатно, а во-вторых, чтобы жеребцы и кобылы достаточно уставали, чтобы у них попросту не было сил на проявление недовольства. Впрочем, это были только догадки, ничем особым не подкреплённые, пусть и кажущиеся вполне реалистичными.
— Горе мне… Горе! — раздался причитающий голос одного из подчинённых.
— Что там у тебя, Штифт? — обернулся единорог на рыжего земнопони, который стоял на коленях перед очередной чуть побитой машиной, съехавшей на обочину и застрявшей в канаве.
— Это же «Спидфорс-20»! — возмущённо воскликнул рабочий, усевшись на поджатые задние ноги, передние копыта разводя в стороны. — Пятьдесят земнопоньских сил, бак на шестьдесят литров, разгон до ста километров за три секунды… И я должен разобрать эту прелесть своими копытами! А-а-а… Жизнь — боль.
На последних словах жеребец схватился передними копытами за голову, начав раскачиваться из стороны в сторону.
«И чего в этой рухляди такого? Будь она новая — тогда ладно. Но эта коробка с колёсами столько времени тут простояла, да ещё и помятая… Нет, я этого не понимаю», — пожав плечами, волшебник подошёл к приятелю и похлопал его по плечу правой передней ногой.
— Утешай себя тем, что раньше ты себе не мог позволить даже дунуть на неё, а сейчас на законных основаниях способен хоть по винтику разобрать, — «утешил» единорог, вызвав новый всплеск причитаний.
***
В отреставрированном баре-ресторане не было свободных мест: за столами, застеленными пластиковыми скатертями, на стульях из гнутых трубок сидели жеребцы и кобылы всех трёх рас, одетые в комбинезоны, жилеты и шлемы. Все посетители активно работали ложками, поглощая горячий суп из глубоких мисок, при этом многие умудрялись ещё и негромко переговариваться, из-за чего в воздухе стоял непрекращающийся звон посуды, сопровождаемый глухим рокотом.
— …И.О.П. Твайлайт Спаркл объявила на последнем заседании большого совета Эквестрии, что план очистки Кантерлота от розового облака уже разработан и готовится к осуществлению, — доносился из динамиков радиостанции мягкий голос дикторши, крайне похожий на главу Министерства Мира в молодости. — Предвидя возможные волнения в обществе, которые может принести эта новость, мисс Спаркл пояснила, что невзирая на степень успешности операции, перенос столицы в город на вершине горы не планируется. Основной причиной этого решения является то, что инфраструктура Мейнхеттена почти восстановлена, в то время как Кантерлот, во-первых, находится в далёком от идеала состоянии, во-вторых, слишком далеко расположен от важнейших для нынешней Эквестрии производств, ну и в-третьих, не способен обеспечить своих жителей продовольствием. Однако же это совершенно не значит, что мы не собираемся восстанавливать прежнюю столицу, долгие сотни лет являвшуюся символом величия и единства нашего народа…
«Да уж… Символ», — немолодой бурый земнопони, исполняющий обязанности бармена, из-за чего ему пришлось надеть рубашку и передник, ленивыми движениями левой передней ноги протирал стойку, локтем правой передней ноги опираясь на её край.
Вообще своей работой он был доволен: тепло, сытно, не слишком пыльно, вполне безопасно. Кроме всего прочего, под копытом всегда был алкоголь, который можно было обменять очень и очень на многое… если не наглеть и не жадничать (всё же Крусейдер бдил, время от времени делая послабления своим работникам). Выпивка же, не потерявшая своих свойств даже под воздействием магической радиации, в отличие от того же золота, совершенно не потеряла в цене, так как её запасы пополнять было особенно неоткуда.
