Мой старый друг однажды сказал:
— В сердце горит её жар!
Ты летящий вдаль, вдаль ангел.
Ты летящий вдаль беспечный ангел!
Нет лучше подруги на все времена, нет больше таких среди нас.
Ты летящий вдаль… беспечный ангел.
— Это была премьера новой песни группы «Небесный дозор», посвящённая памяти тех, кого с нами сегодня нет, — короткая пауза, во время которой не звучало никакой музыки, прервалась объявлением: — Напоминаю вам, жеребцы и кобылки, сегодня в четыре часа дня на Аллее памяти Мэйнхеттена будет открыт памятник жертвам минувшей войны. Ведь как гласит древняя мудрость: «Тот, кто не учится на ошибках прошлого, вынужден повторять их в будущем». Ну а сейчас, дабы немного развеять тоскливую атмосферу, мы с вами прослушаем довоенный хит…
***
Вчера Рарити вернулась из не слишком удачной дипломатической поездки в Осколок Анклава, а уже сегодня шествовала по восстановленным улицам мегаполиса и несла в телекинетическом захвате белый бумажный цветок. В небе светило яркое солнце, лучи коего отражались в тысячах окон, отбрасывающих на стены и дороги отблески, а по ушам бил цокот сотен тысяч копыт тех, кто шёл отдать последние почести пони, отдавшим свои жизни за то, чтобы этот день наступил.
Рядом с белой единорожкой, одетой в строгий пиджак с длинными рукавами и юбку, скрывающую задние ноги до середины голеней, спокойно и уверенно шагала Эпплджек, красующаяся новеньким военным мундиром, уверенно перебирающая тремя ногами, четвёртым копытцем держа свой цветок. Вместе с ними были и Твайлайт, и Рейнбоу Дэш, и Флаттершай, и многие другие… Впрочем, те же Скуталу и Свити Белль предпочли затеряться в толпе, чтобы не ловить на себе многочисленные взгляды (не в этот день).
Возможно, это было следствием усталости, а может быть, глава Министерства Стиля просто «перегорела», но идя по широкой дороге она думала о чём угодно, но не о памятнике и речи, которую предстояло произнести. В голову постоянно лезли мысли о миссии в Осколке Анклава, которая увенчалась частичным успехом, так как удалось вывести почти всех пони из стойл, и только двадцатая часть в итоге решила остаться с пегасами.
Рарити понимала, что слишком грубо повела себя на первых переговорах, что задало тон всем остальным встречам, но после столь «тёплой» встречи поступить как-то по-другому она не могла. Если бы единорожка сделала вид, что воспринимает демонстрацию силы и откровенные угрозы как должное, то генерал отщепенцев обязательно воспользовалась бы этим, а то и приняла бы покладистость за слабость.
«Зато теперь меня считают едва ли не истеричкой», — хмыкнула про себя министерская кобыла.
На самом деле вид армии боевых роботов не столько испугал, сколько разозлил хранительницу Элемента Щедрости: у ЭСС, конечно же, были шестилапы, которых тоже можно было назвать военными машинами, но в отличии от того, наличием чего бравировал Анклав, это были платформы двойного назначения, способные выполнять мирные задачи. Пегасы же в то время, когда все возможные ресурсы следовало бросить на восстановление инфраструктуры, обеспечение пони товарами первой необходимости, словно бы до сих пор оставались на войне. Впрочем, справедливости ради следовало вспомнить, что шпионы Визалис недавно сообщили о переговорах между Республикой Земнопони и грифонами, пока что небольшими группами перебирающимися на опустевшие территории Эквестрии.
«Ещё одна головная боль. Пока что места достаточно, но когда мы начнём расширяться, чтобы вернуть прежние границы, то можем наткнуться на полноценные укреплённые поселения этих беспринципных наёмников. А ведь немало одиночек и малых общин пони всё ещё обитают на ничейных землях. Что их ждёт при встрече с грифонами? Недаром Крусейдер решил усилить охрану башен ПОП, ради чего отправил колёсную технику и дроидов к объектам…» — белое полотно, показавшееся впереди от процессии, заставило Рарити оборвать течение своих мыслей в данном направлении.
Перед занавесом на небольшом возвышении из строительного «конструктора» стояли Шайнинг Армор, Ми Аморе дэ Каденс и некоторые другие пони, среди коих можно было увидеть пожилого единорога, стоящего столь неподвижно, будто он и сам был статуей. Глава Министерства Стиля, из-за правой ноги успевшая несколько вымотаться за время пути, присмотрелась к морщинистой морде внимательнее…
«Да он спит!» — промелькнула в голове белой кобылки возмущённая мысль.
…
Церемония прощания была простой: высокопоставленные пони произнесли короткие речи, союзники из Кристальной Империи объявили о дружеских намерениях и готовности оказать посильную помощь, а затем жеребцы и кобылы из толпы, вытянувшись в длинную очередь, стали подходить к белому каменному постаменту, похожему на огромный бочонок для игры в лото, на боках которого виднелись имена погибших, написанные очень мелким шрифтом.
