В ответ на него бросали ехидные, весёлые и снисходительные взгляды.
— Крестоносец, почему ты не доложил о разработке плана? — нахмурилась Оникс, неосознанно тоже подняв взгляд к потолку.
— Виноватое заявление: формирование плана было завершено за три целых семь десятых секунды до того, как прозвучал вопрос советницы Строуберри Джем, — отозвались динамики.
***
Автоматическая дверь, ведущая в комнату жилого блока открылась, и в коридор высунулась мордочка синей единорожки. Осмотревшись по сторонам и не заметив никого из взрослых, кобылка махнула левым передним копытцем, подзывая других жеребят, и вышла из помещения.
— Ты уверена, что нам за это ничего не будет? — спросила розовая пегасочка, выйдя следом за старшей подругой.
— Мы ведь только посмотрим, — отозвалась Мунбим. — Сноуфайр, ты где?
— Иду я, — тяжело вздохнув, отозвалась белая единорожка, выходя из комнаты. — И всё равно — это плохая идея.
— Не будь такой скучной, сестрёнка, — фыркнула синяя единорожка, бодро цокая копытцами по полу коридора, направляясь к больничному крылу. — Это же пони с поверхности! Наверняка они могут рассказать много чего интересного…
— Или жуткого, — поёжилась Флёрри Харт.
— Вот-вот, — покивала белая волшебница.
— Да вы что, сговорились? — возмутилась Мунбим, резко поворачиваясь к двум другим кобылкам.
— Скажи лучше, как мы объясним то, что пришли в больницу? — решила сменить тему Сноуфайр.
— Скажем, что у нас болят животы, — цокнула правым передним копытцем по полу синяя пони.
— У всех троих? — скептично изогнула бровки белая кобылка.
— Мне нельзя болеть, — прижала ушки к голове пегасочка. — Мама расстроится…
— Это же понарошку, — закатила глаза к потолку Мунбим.
— Ехидное утверждение: но лечить от хитрости вас будут вполне по-настоящему, — прозвучал механический голос из динамиков, откуда ещё секунду назад лилась расслабляющая музыка.
— А-а-а-а-а-а! — испуганно вскрикнули три жеребёнка, от неожиданности подпрыгнувшие на месте.
Попытавшись сбежать, Фларри и Мунбим столкнулись и растянулись на полу, Сноуфайр же, немного неловкой, но быстрой походкой отошедшая от подруг, сумела избежать участи присоединиться к куче мале.
В этот момент в дальнем конце коридора появилась Литтлсан, с недовольным выражением мордочки направившаяся к ученицам…
***
Беркут заложил широкий круг, сканируя при помощи оборудования, встроенного в шлем брони, землю на пару сотен метров вокруг места, где произошёл взрыв плазменного снаряда. Только убедившись, что рядом нет других роботов, он спланировал к оплавленной воронке, рядом с которой лежали остовы оплавленных машин неизвестной конструкции.
«Странно: никогда не видел ничего подобного ни у зебр, ни у наших… Будто бы этих роботов собирали не на заводе», — ноги коснулись земли, а броня компенсировала силу удара, снимая нагрузку с суставов.
Металлические крылья с шелестом сложились, прижимаясь к бокам и превращаясь в дополнительное бронирование, длинный и гибкий скорпионий хвост, состоящий из множества небольших цилиндрических сегментов, вытянулся, словно телескопическая труба и изогнулся подобно змее, раскрывая на две равные части треугольный наконечник жала, состоящий из двух острых лезвий и кислотного лазера.
— Тепловые сигнатуры пони? — удивился летун, подходя ближе к одному из необычных мешков, уцелевших при взрыве из-за того, что роботы успели кинуться в стороны, а также начали заваливаться на землю, лапами к центру воронки (будто бы пытались своими телами защитить груз, что казалось совершенной нелепицей).
Скорпионий хвост вытянулся вперёд, закреплённые на боках пушки уставились на контейнер, который даже сейчас сканировался крайне плохо, а с высоты определялся, как некий неживой объект. Беркут колебался ещё несколько секунд, но затем надавил лезвием на плотную ткань и разрезал её… чтобы из дыры начала высыпаться металлическая крошка, которую сканеры определили как свинец.
Предчувствуя нечто неприятное, летун совершил более глубокий разрез, вскрыв мешок вместе с несколькими слоями фольги, а когда края упаковки разошлись в стороны, он увидел пони, сжавшегося внутри этого импровизированного кокона, словно готовая вылупиться бабочка. У него на морде была надета дыхательная маска, тело скрывала какая-то форменная одежда…
«Роботы теперь ещё и пони похищают?.. Или не похищают?», — отшагнув назад, Беркут покосился на механическое чудовище (одно из тех, от чьих манипуляторов погибли его товарищи), а затем вернул взгляд жеребцу, грудь которого продолжала мерно вздыматься и опускаться.
Летун знал, что он должен сделать и пушки уже были нацелены. В конце концов, сейчас это будет даже милосердно, ведь без защиты от радиации…
«Которой его лишил я», — напомнил внутренний голос, а совесть ему вторила, говоря о том, что он шёл в армию совсем не для этого.
Земнопони дёрнулся, закашлял, потянулся передними ногами к морде, чтобы стащить маску.
«Он всё равно не выживет. Я просто избавлю его от страданий…» — вновь и вновь мысленно повторял жеребец, не решаясь отдать короткую команду на открытие огня.
