Тем временем шестилап уже подобрался к месту гибели своих предшественников: квадрокоптеры тут же разлетелись в стороны, охватывая большую зону обнаружения, а камера на корпусе дрона осмотрела кажущуюся безжизненной равнину, отмечая небольшую воронку, два металлических корпуса, и тело… развороченное чем-то крупнокалиберным.
«Ты был достойным разумным. Более достойным чем я, в бытность свою человеком», — приказываю роботу обойти земнопони и приблизиться к контейнеру, в котором датчик пип-бака показывает наличие зелёной метки, что уже говорит о том, что Флешмоб жива.
При внимательном осмотре чехла обнаружилось, что на ткани какой-то грязью выведены два слова: «Мне жаль». Рядом, на земле, обнаружились следы четырёх ног, которые оборвались в двух метрах от сумки, будто бы некто просто исчез… или взлетел.
«Вот и подтверждение того, что здесь был минимум один пегас», — отмечаю данный факт краем сознания, отправляя соответствующее сообщение администраторам.
Более не теряя времени, приказываю дрону установить на мешок устройство, выводящее из строя различную электронику, собранное вместе с квадрокоптерами. После этого механический работник отбежал на десяток метров и отправил сигнал активации.
В то же самое время в канализации последний из пяти дронов устанавливает самодельные взрывные устройства, среди коих есть как обычная взрывчатка, так и ЭМИ заряды малой мощности, теоретически способные обездвижить Стального Рейнджера. Впрочем, очень надеюсь, что эта мера нам не понадобится.
Прошла минута, но ничего не произошло: никто не прибыл проверить исчезновение сигнала маячка, коли таковой вообще имел место быть. В результате мне оставалось только отдать роботу приказ продолжить эвакуацию, что я в итоге и сделал.
Миссия была почти выполнена…
***
Беркут скрывался в траве в пяти километрах от того места, где оставил последний контейнер с пони. На душе у него было гадостно, словно бы он внезапно обнаружил, что шоколад, в котором стоял по колено, с удовольствием его хлебая большой чашкой, внезапно оказался тем ещё дерьмом…
Единственный выстрел, произведённый на вбитых в подкорку рефлексах, не раз спасавших своему хозяину жизнь, оказался фатальным для земного пони, который так и не понял, что его друг не пострадал. Хотя… по реакции жеребца можно было судить, что во втором мешке находится кобыла (сестра, а то и вовсе — любимая).
«И ты отнял у неё жеребца. Гордишься собой, солдат?» — голосом старшего сержанта, ненавидимого всеми выпускниками учебки для пегасов, спросила совесть.
Он не гордился, но… ничего уже поделать было нельзя. Даже более того: он не мог спасти второго пони, так как наверху за облаками никого, кроме пегасов, не ждут. Да и захочет ли спасаемый жить в таких условиях… да ещё зная, что спаситель убил друга-брата-любимого?
«И поэтому ты лежишь здесь, и ни хвоста не делаешь?» — вновь спросил голос старшего сержанта.
Беркут скрипнул зубами. Он уже давно не спал, из-за чего мысли путались, что совершенно не облегчало поиск решения. В конце концов, он не нашёл ничего умнее, чем просто ждать хозяина тех роботов… Ведь кто-то же их собрал и куда-то они бежали?
«А если эти роботы были единственными? Их ведь наверняка собрали из какого-то хлама. Или сами эти беженцы собрали для себя спасителей?» — озвучиваемые голосом сержанта мысли были логичными, но вызывали иррациональное желание врезать кому-нибудь в челюсть.
Наконец снайперский прицел шлема показал, что к объекту подоспел ещё один робот. Он был таким же несуразным, неуклюжим на вид… но как же летун обрадовался, увидев его.
Сложно было понять, что делает это шестилапое чудовище: всё же расстояние между ними было слишком большим даже для оптических систем снайперского оружия. Когда же курьер начал удаляться вместе со своим грузом, солдат осторожно последовал за ним, внимательно следя за маленькими наблюдательными устройствами, кружащими в небе.
«Его или её спасут», — удовлетворённо констатировал жеребец, чувствуя немалое облегчение от этого факта.
«А что будешь делать ты?» — уточнил внутренний голос.
«То, что должен делать: буду защищать граждан Эквестрии… И пусть эти жирные уроды, спрятавшиеся наверху, поцелуют мой начавший лысеть круп», — отстав от странного робота, Беркут поднялся в небо и полетел к продолжающему гореть городу.
Война, может быть, окончилась, но угроз для пони не стало меньше. И пусть с радиацией он ничего сделать не мог, но вот восставшие мертвецы и обезумевшие роботы всё так же хорошо поддавались уничтожению. И может быть… если он убьёт побольше этих тварей… когда-нибудь это позволит кому-то выжить?
Ведь он давал клятву служить и защищать…
«Я плохой пони, принцесса?».
Примечание к части
Всем добра и здоровья.
На этом, арка заканчивается (теперь уж точно).
Жду отзывов, вопросов и предложений.
Когда-то давно, ещё в дни моей человеческой молодости, я слышал забавные выражения: «Я не страдаю комплексом бога; я и есть бог» и «Я не страдаю манией величия: великие люди ей не подвержены». С одной стороны — это смешно и иронично, а вот с другой — заставляет задуматься…
