Огонь зашумел и взъярился, будто подслушав ее мысли. Визга бросила в кровавую пасть горсть еловых шишек – как весело и грозно пляшет сегодня Пожгу!
Потом она достала дар Крольчихи – спекшийся ком луговых зерен. С трудом разломила, с наслаждением вгрызлась. Радовалась, что Беркуты отказались от сытного дара. Сочные водоросли далеко за болотом. Правда, в болоте есть лягушки. Может, послать за ними Рика? Нет, не пойдет: Беркуты презирают водяную дичь. А Чун – бестолковый и маленький, вдруг сам угодит в живот к Чавкарю?
«Чужой род – чужие обычаи», – вздохнула Визга. А ей нельзя отходить от кострища. «Развела огонь – стереги его!» – наказывала еще Ондатра.
И Визга покорно сидела у желтого пламени.
Вот проявились лики сородичей… Ей, Преступившей запрет, горестно было сознавать, что тропа в стойбище Крыс перекрыта черным копьем мщения. Ее все равно убьют, если она вернется.
Мать-Ондатра поняла это раньше всех.
Как тепло и уютно было на коленях у еще не старой родомахи! Как она, совсем еще глупыш-поскулюшка, не сменившая окрас, любила щипать ее за жилистую серую шею и звонко смеяться от пребольных шлепков!
– Ты – самая хитрая среди девчонок, – нашептывала Ондатра в ловко подставленное ухо. – Когда вырастешь – достанешься в жены самому храброму охотнику-полуродичу. Он подарит тебе красивое ожерелье из сверлизубок. Ты родишь ему крепконогих глупышей. Придет черед – станешь родомахой, знающей тайные веды. Будешь заговаривать раны и нарывы – так, как учу тебя я. Будешь ведать, где обитают Духи – и безлесные, и горные, и озерные, Духи земли и неба, Дух матери Ондатры и Дух убитой добычи.
– А почему, когда ты глядишь на меня, глаза твои точат соленую воду?
– Я вспоминаю Год Выгоревшей Травы… Сколько охотников не вернулось к кострищам. Сколько глупышей ринулось прочь от горящих стеблей!.. А ты бросилась в пламя, потому что была настоящая Крыса и знала, что там, за свирепо ревущим тростником, все равно будет вода.
…Визга потрогала шрам, отметину огненного Ветра. Подбежал, косолапя, Чун, швырнул в огонь ящерицу и закричал Рику, что здесь много нор с умершими на зиму сусликами. Рик только отмахнулся.
Позднелетнее тепло затопило долину. Широкие, слабогреющие копья лучей дрожат в воздухе… А впереди – снег, метель, сам великий Буранник. Злой, вьюжный, лютый, проедающий до костей хлад. В такую пору глупыши жмутся к кострищу, и только охотники в два, три копья уходят за дичью: увязшими в отрогах горными козлами, сонными куропатками, жирующими в дуплах белками. Облавно берут гривача, но гривач – это редко. Это уже когда от орехов и сушеных грибов пучит животы, и охотникам нужен медвежий жир для защиты от черной немочи.
Скосив глаза, Визга заметила, как, стремительно вскочив, Рик напряженно вглядывается в даль. Вот он нетерпеливо запрыгал, пошатнулся – и припал на колено. Не устоял.
Тьфу! Такой, как Рик, никогда бы не стал добытчиком в Роду Водяных Крыс!.. Он бы просто не прошел Обряд Посвящения.
Вспомнив про обряд, Визга и сама съежилась от холодного ужаса.
…В ту ночь в роду Водяных Крыс должны были «родиться» два смелых охотника. Но с вечера они пропали, утонули в родовом озере. Все стойбище оплакивало их потерю. Выли матери, подвывали глупыши, а несколько старых охотников ушли в лес, под страхом смерти запретив идти по их следу.
К полуночи суматоха улеглась, и три самых опытных добытчика тайком вернулись к берегу… И за ними, объятая смертельным любопытством, проскользнула маленькая Крыса, любимица и утешение родомахи.
И тогда, и сейчас, у чужого кострища, Визга так и не смогла понять, что толкнуло ее нарушить Запрет. Охотники шли по суше, а она стремительно плыла в озерной воде, и, когда решилась на миг высунуть голову, – глазам ее предстало ужасное зрелище! Утопленники явились ее взору – Дых и Щуп, и оба были привязаны к дереву. А вокруг прыгали и глухо рычали страшные, косматые Духи, размахивая огненными головнями. Урчание гривача, надрывный вой пещерника, злобный клекот орла – все смешалось в ночной охоте! Пылающие головни-искрочады тянулись к пленникам, и огонь мучил сородичей.
Как завороженная, глядела маленькая Крыса на пляску Духов. Значит, выростки живы: Щуп и Дых? Они не утонули в озере… Зачем Духи мучают их? Прижигают ноги, выбивают зубы и впридачу оскорбляют, называя слаборукими и ленивыми!
Один Дух резко обернулся – и крик сам собой выскочил из хрупкого горла подглядчицы!..
У Духа было не лицо сородича, а зверолик, страшнее которого ничего не видела маленькая Крыса! Грозные кабаньи клыки бежали из пасти, череп пещерника мерцал огненными глазницами, а борода из козлиных хвостов прыгала и дергалась, залитая кровью.
И в тот же миг Дух с громким проклятием бросился в воду, а другой – наперерез! – начал охоту на суше…
Полумертвую от ужаса, ее быстро выловили сородичи – и тот, чье лицо заменяла личина, хотел убить ее на месте. Но тут в озере плеснула большая рыба… и охотники пустились проныривать дно. Решено было, что родомаха утром сама свяжет девчонку и отдаст озерному Духу, живущему в водовороте.
