С сомнением слушая рассказ Вахи, Егор не верил ему. Не верил до тех пор, пока они не вошли во двор его дома, где Егор увидел его жену. На милом и усталом лице женщины, действительно, читалось безудержное беспокойство… и правда, всей этой жуткой истории: «Трепетность женщины…» — подумал тогда Егор. Ее трепетность, смутила Егора, и ему стало неудобно от присутствия, или её кавказская сдержанность была более, женского проявления, не по-кавказски трепетной. Егор вспомнил о своей женщине, попытался уйти, но был остановлен. Его одарили дорогими подарками. Женщина несла все: продукты, дорогие коньяки, и любимую Егором «Кока-колу», в маленьких стеклянных бутылочках… В тот момент, Егор предположил, что возможно, был самым дорогим для них человеком. — Начало марта… — вновь подумал Егор. — Погода, по утрам… мерзкая! Птички возвращаются, а здесь — стрёмно! — на контрольном посту милиции? 5, Кривицкий уходит на мост, налево, на Жуковского, — а я… Я смотрю на расстрелянный фонарь, чувствуя холкой холодок и затаившиеся взгляды в окнах и подворотнях. — Кто здесь за кого? Не понять…»
На «девятке», Егор, Стеклов, Критий и Бондаренко, как всегда объели Пашина, что уже по сложившейся традиции, был гладко выбрит… Без бровей. На столе была привычная яичница.
Позавтракав, вышли в сырую морось. Неожиданно, вместо Крышевского, на связь вышел подполковник Лизарев, что недавно приехал на смену начальнику штаба:
— «Водопад», прием…
— На приеме, — ответил Егор.
— Ну-ка, выйди на меня в «плюсах».
— Принял, — ответил Егор.
Прежде, Лизарев был командиром батальона, а с недавних пор — начальником строевой части; здоровый такой, статный мужик с белой головой. Его бело-седая шевелюра делала его похожим на мудрого старца.
— Ты знаешь, что у тебя солдат пропал? — спросил Лизарев.
Егор изменился в лице, неожиданно услыхав от Лизарева, уже позабытое дело.
— Нет, — правдоподобно изобразив удивление, соврал Егор.
— А я знаю, что ты знаешь…
— Первый раз слышу, товарищ полковник!..
— Я даже знаю, что он пропал еще вчера. Что скажешь на это?
— Не знаю! — выразительно продолжал врать Егор.
— Хорошо!.. Выполняй задачи… по возвращению, жду тебя в «белом доме».
Егора охватил неприятный озноб. И без того ледяные руки стали мертвецки синими, а сознание вдруг прояснилось. Казалось, только теперь Егор стал ясно понимать, что у него пропал солдат.
…Солдат убежал, но Егор, не видевший и не понимавший этого, не находивший причин в прошлом, не мог никак свести имеющиеся нити обстоятельств в один клубок, чтобы понять истинные причины столь странного исчезновения — побега из Чечни. Побега… Из места, откуда бежать-то было и не возможно и страшно, и где многих едва оказавшихся за пределами пункта временной дислокации, уже охватывал панический страх. А тут — бежать по территории врага… в тылу врага! Каким должен быть страх и перед чем, толкнувший Чечевицына на такой отчаянный шаг, как побег?
Со времени известия об исчезновении солдата прошла полная ночь, но Егору было невдомек, что солдат сбежал. Нельзя сказать, что Егор не задавал себе этого вопроса, но отвергавший для самого себя даже малую мысль о побеге, решил навсегда — невозможно. Все его сознание отвергало мысль о побеге, и удерживало одно единственное предположение: он, где-то на территории базы.
«А если все-таки сбежал? Куда можно бежать? — думал Егор. — Куда и каким образом? Ведь мы в самом сердце Чечни! Выбраться из этого места, где лжет каждый камень, каждое дерево, каждый изгиб дороги… не представляется возможным! Он точно где-то на базе! — успокаивал себя Егор, в тоже время настраивая себя на предстоящую опасную работу, но мысли о Чечевицыне уже не лезли из головы и кружились там с отчаянной скоростью. — Он здесь, я это чувствую! Чувствую!.. А если, правда… если сбежал?»
С этого момента, время, что казалось Егору, работало на него и заключалось в его циничном: «с мертвого тела спрос не большой», в одночасье обернулось против, как только мысль о побеге стала возможной. Ибо с каждой минутой отсутствия солдата, расстояние разделяещее Егора с ним, становилось все больше и больше, а пропасть мыслей — все глубже и глубже. Вдруг пришло ясное осознание того, что солдата на базе нет, потому что будь он на территории дислокации бригады, его бы уже нашли, коль, это стало известным в штабе. Егор шел по дороге, глядя себе под ноги.
