«Левая… правая… шаг одной… шаг другой…», — как и две ноги, шагающие по раскисшей земле, в его голове плюхалось только две мысли. И Егору не приходило в голову, думать о чем-то другом. Потому что первая — о пропавшем Чечевицыне, сменялась другой и естественной, и касалась обыкновенных задач инженерной разведки. Егору представился Чечевицын, убегающий по бескрайним чужим просторам — по полям с сухими выцветшими проталинами, с заболоченными учасками, пробирающийся сквозь колючие горные склоны. Мысленно, Егор летел по воздуху, паря над территорией, по которой бежал Чечевицын, всматривался в задыхающуюся фигуру солдата, бегущую в сторону родной земле, что виднелась едва видимой чернеющей полоской, путь до которой, был как к звездам — тернист и опасен.
— Он где-то здесь… — пороизнес Егор. Но, внезапно, его мысленному взору представилось окоченевшее, одеревеневшее тело Чечевицына. Оно лежало в грязной канаве, с выкрученными за спину руками. Его окровавленная голова глубоко утонула подбородком в жирную кровавую грязь, а глаза были открытыми и холодными. — Он где-то здесь… — повторял Егор, — или тело солдата мертво!
Так продолжаться больше не могло и Егор, не выдержав, назвал в эфире радиосети позывной бригадного «фээсбэшника»:
— «Фиолетовый», я — «Могильщик», прием… — произнес Егор.
Это был особенный позывной, секретный. Совсем не тот, которым Егор пользовался ежедневно, согласно таблице позывных должностных лиц. Резидент с позывным «Могильщик» был известен только одному единственному человеку — подполковнику Олегу Флизу. И этим позывным, Егор пользовался исключительно в тех случаях, когда выполнял задачи по прикрытию Флиза во время его встреч с информаторами, на мусульманском кладбище Ленинского района.
— Прием, для «Могильщика»… — повторил в нетерпении Бис.
— На приеме, «Фиолетовый», — гнусавым голосом ответил Флиз.
— У меня проблемы… нужна экстренная «операция»…
— Я уже слышал. Постараюсь что-нибудь сделать…
У Егора отлегло от сердца. Очень успокаивающе подействовал на Егора голос друга, обещавшего помощь.
Егору стало спокойнее, словно он поделился своими мыслями, опасениями и бедами с дорогим и близким человеком, способным его выслушать и понять, как если бы Егор делился радостями и успехами, делился сокровенным. Конечно, нельзя было назвать случившееся сокровенным, потому как все было как раз этому в противоположность. И поделившись переживаниями, Егор испытал облегчение, будто разделил все волнения и негодования поровну, на всех кто был рядом, на Стеклова и Крутия, и на Флиза, раздав каждому по небольшой ее частичке.
…По взмаху руки, все пошли по грязной и склизкой от глины дороге улицы Богдана Хмельницкого:
«Флиз выручит! — в довершение всех своих разрушительных мыслей подумал Егор. — Выручит! Не зря же я столько раз выручал его, прикрывал столько времени. Помогал его товарищам, таким же «фиолетовым», что иной раз вылавливали меня прямо на маршруте. Флиз — поможет… Должнен помочь!»
Егор вспомнил случай, когда к нему во время инженерной разведки маршрута, идущему по проезжей части дороги подкатила темно-синяя тонированная «Нива», из окна которой высунулась «гражданская» пышная голова и произнесла:
— Ты нам нужен…
— Что?.. — опешил Егор. — А вы мне нет… — недоверчиво ответил Егор, удобней подтягивая автомат, — Я вас не знаю!
— Мы — свои!
— Свои — дома сидят!
— Мы от Флиза… Он обещал, ты поможешь…
— А-а… от Флиза! Он мне про вас ничего не говорил… Позывной его какой? — проверяя говорившего, спросил Егор.
— Фиолетовый.
— Ладно, знаете…
Машина катилась рядом, а Егор не торопливо шел вперед, будто позабыв о тех, что ждали его ответа.
— Ладно, — наконец произнес Егор, — я сейчас занят, но у меня есть один контрактник…
— Нет, нет! Нам нужен только ты… Флиз сказал… — кучерявый, сжав ладонь в кулачок, напряг вместе с лицом, угрожающе потряс им в воздухе, как Егор догадался, обозначая «силу», и расслабившись, отрицательно качая головой, добавил, — только ты!
— Ну, тогда ждите!
— Как долго?
— Пока я гуляю… Часа три…
— Хммм… долго!
— Ну, как хотите!
— Ладно, ладно… Ждем!
И они ждали…
Теперь Егор с волнением ждал помощи ответной. Эта история абсолютно отвлекла Егора от скверных мыслей о Чечевицыне, что он даже не заметил, как прошел уже половину маршрута.
