— И это начало марта! — возмущался Егор, выйдя на улицу. — Погода, по утрам, какая-то мерзкая… Вроде весна, а погода никакая… Птички возвращаются, а здесь, — стрёмно… Зачем летят?
— Дуры! — безразлично ответил Стеклов.
— Сыро как… — задумчиво произнес Егор.
В «зимнике» было душно, и Егор оделся в этот раз легче, но чувствовал себя неуютно. Привык за зиму, что одет — тесно и плотно, а сейчас в «шуршуне», был как нагой в полиэтилене.
На контрольном посту милиции? 5, Кривицкий Гена уходит не мост, налево, на Жуковского, а Егор, проводив его взглядом, как всегда, посмотрел на фонарный столб, с продолговатым плафоном светильника на конце. Всю зиму, каждый божий день, каждое утро, Егор смотрел на этот фонарный столб, на который не возможно было не обратить внимания, и который маячил на фоне серого неба, как бельмо в глазу. Фонарь не работал, и был жутко изрешечён пулями. Сам плафон под лампу, в виде лаптя, походил на дуршлаг.
Медленно шагая, Егор думал:
