На войне, тоже все немного иначе. Где-то, что-то незамечается, стираются острые углы и грани, сглаживается прошлые противоречия, на что-то закрываются глаз, а что-то, напротив, торчит в глазу поленом. Но так бывает редко. Перед лицом смерти все мы, люди, становимся равными, и потому, бывают лишними перегибы и преломления в человеческих отношениях. На войне, люди становятся друг другу роднее. Что-то похожее происходит и с субординацией. И те взаимоотношения, что строились на строгих, уставных принципах — «начальники и подчиненные», «старшие и младшие», и заключались в беспрекословном подчинении и недопустимом обсуждении командирских приказов, становились мягче, принимая форму просьб и пожеланий: мол, давай, братóк… или сынок, надо сделать; что безусловно, не в коем случае, не отражалось на принципе единоначалия, правом которого обладал старший командир, по отношению к младшим, подчиненным, если конечно, не допускалось старшим начальником какого-либо искажения собственного права и желаний.
И все же, отношения Егора и Алексея можно было назвать дружескими, не смотря на то, что все-таки зиждилась их дружба в большей степени на учебе в одном военном училище, которое Матвейчук окончил годом раньше.
Олег Бертецкий, сменщик Кривицкого, был хорошим технарем — начальником водометного расчета, и сапером был по случаю… Самоучкой, которого заставила сама жизнь… Так сложилось, что Бертецкий стал заниматься саперным делом, еще в первую войну. И по своей лихой глупости подорвался на своем же минном поле. Отпахав срок командировки, встретил смену, что так долго ждал, а за торжественным застольем придумали ритуал, которым традиционно будет подвергнут убывающий с войны герой: сменяющийся, должен был пробежать через свое минное поле туда, и обратно. Ритуал придумали и тут же, выйдя из-за стола, опробовали…
В результате, Бертецкий, во время своего стремительного рывка сорвал растяжку, и получил множественные осколочные ранения. После чего ритуал забылся так и не став традицией, а Бертецкий вместо отправки домой, отправился в госпиталь.
С тех пор, и до сих пор, Бертецкий носил в пояснице и ягодицах девять мелких осколков, которые нет-нет, да придавали его сидению тревожность.
Теперь, по утрам саперов инструктировали и провожали до самых ворот. Подполковник Лизарев, сменивший Крышевского, после всех злоключений в саперной роте, старого не поминал и старался не помнить, выстроив свое отношение к саперам и их командиру Егору Бису, в соответствии с теми страшными результатами и задачами, что они выполняли. Как и Крышевский, он понимал их сложность и смертельную опасность, проявляя мягкость и сдержанность к тому, что позволял себе Бис и командир кинологического взвода Володя Стеклов.
Утреннее построение проходило на просторной площадке базы, между ангаром разведывательной роты, автомобильным парком и разбитыми боксами; один из которых было оборудовано под мытье котелков, после приема пищи; за ними располагалась столовая. Утро было еще тихое и морозное, порошил редкий снежок, сквозь который виднелось заволоченное, словно туманом серое небо. Строились в две шеренги, лицом к ангару разведывательной роты, сразу за которым лежала утренняя дорога.
— Становись! Смирно! Равнение, на-право! — командовал Егор, стоя перед строем саперов и разведчиков, повернулся для доклада… услыша команду «Вольно!», продублировал ее, и, не дожидаясь команды, зашагал на свое место в строю, во главу сторя.
— Егор… все люди?
— Так точно, личный состав на лицо; вооружение снаряжение в наличии. Связь — исправна, артиллерийский корректировщик — я, цели уточнены, схема целей в наличии, боеприпасов к вооружению — полтора боекомплекта. Своя задача и задачи «соседей» — ясны.
— Хорошо… А где твой бронежилет?
— Мне он не нужен!
— Не валяй дурака! Иди… одевай!
— Не пойду! Мне… он… не нужен! — оскалился Егор. Лизарев окликнул стоящего на левом фланге строя сапера:
— Фамилия?
— Рядовой Лесников… товарищ подполковник… — представился сапер.
— Лесников, старшему лейтенанту Бису… бронежилет и шлем, — приказал Лизарев и, сложив руки за спиной, напрягся, недоброжелательно вглядываясь в Егора.
Лесников, грузно и аккуратно, стараясь не растерять снаряжение, скорее поплелся, чем побежал за командирской бронезащитой.
— Егор, а где твое оружие? — вдруг, спустя полминуты, заметил Лизарев.
— Мне не нужно оружие!
— Бегом, за автоматом!
— Автомат, мне… не ну-жен!
— Бегом!
— Не пойду… — снова оскалился Егор.
Лизарев, окликнул очередного сапера…
— Товарищ подполковник, ефрейтор Касаткин… — предсавился тот.
— Касаткин, бегом за автоматом командира роты! — Касаткин бежал в палатку, откуда ему на встречу спешил Лесников с бронежилетом и шлемом.
— Товарищ полковник, перестаньте гонять моих солдат! Мне не нужен ни бронежилет, ни автомат! У меня есть радиостанция, я готов корректировать огонь группы и артиллерии… командир не должен стрелять!
— Не валяй дурака, Егор! Я знаю причину всему этому… но ты о себе подумай, в первую очередь!
