— Да, непорядок! Люди, боевую задачу выполняют, а к ним такое отношение… — понимающе кивал головой господин Каламанов, и обещал военным сделать все от него зависящее, чтобы облегчить их существование в Чечне…
Правильно сказал Каламанов, думал Егор: «Существование!» Но Егору было не до этих сенсационных открытий и скандалов, и расследований. Он и сам был в этом круге, как могло не представиться несведущему глазу, — в самом центре войны.
Оперативная обстановка в Грозном оставалась сложной, и на протяжении этих томительных почти трех месяце число подрывов, конечно же, в большей степени саперов, увеличивалось с арифметической прогрессией, достигая колоссальных результатов. В связи с тем, что минная война продолжалась, беспрестанно разрабатывались тактические и технические возможности саперных подразделений в сфере тактики противодействия незаконным формированиям. Но как всегда, несмотря на стремление двигаться впереди планеты всей, войска на один шаг, да отставали от постоянно совершенствующихся в области подрывного дела боевиков. И все-таки применение отдельных антидиверсионных мероприятий создавало положительную динамику, отчего боевики не всегда имея возможность, наверняка, поразить групповую цель, не упускали возможности уничтожения одиночной.
Разведывательные и специальные подразделения выполняли задачи повышенной сложности, по выявлению и уничтожению партизанских диверсионных групп работающих в городе и его окрестностях. Стоило отметить, что все же, несмотря на уже сложившийся визуализированный образ врага, захваченные в плен «партизаны» оказывались едва ли совершеннолетними подростками, ожесточенными и отчаянно враждебными. К тому же «пленные», независимо от того, являлись они таковыми в действительности или нет, и которые оказывались в руках спецназовцев, уже, и однозначно становились безвестными боевиками. Оперативный штаб бригады занимался анализом складывающейся обстановки, планированием, подготовкой и всесторонним обеспечением деятельности подразделений, выполнением поставленных перед бригадой задач. Но в глазах Егора, их деятельность выглядела совсем иначе…
В штабе особой бригады, по случаю длительного пребывания людей на войне, усталость и враждебность достигла своего наивысшего состояния, и стремилась ко всему, что могло хоть каким образом, привести к выпусканию пара.
Глядя на «мышиную» войну штаба, Егор сравнивал ее с венерической болезнью, где один носитель страшного вируса инфицировал другого, в котором, посредством мутации и последующего изменения гена, протекание болезни только усиливалось, и очередная ее передача следующему резиденту, носила еще больший вред и еще более страшную симптоматику заболевания. Штабные интриганы, походили на дряхлых старушонок, сидящих сутуло на скамейках, кто спиною друг к другу, кто лицом, и остатками своего больного зрения и расшатанной моторики конечностей вязали на спицах цветные шерстяные носочки-сплетни.
Утомительные боевые подвиги, которые побольшому счету совершало небольшое число подразделений, и которые к тому же сложно было назвать победами, уже не возбуждали умы штабистов, что в противность природе, занимались лишь тем, что копили холестерин и медвежий «сорокаградусный» запас.
«Пора было омолодить состав оперативного штаба, пора…» — и говорилось это не к тому, что «молодить» в плане возраста, а говорилось в первую очередь, в плане освежения кадров управления. И это чудо свершилось!
К исходу двадцать седьмых суток февраля месяца, стройная колонна бронетехники и бронированных камазов, преодолев «сумасшедшее» расстояние от Ханкалы до Грозного, ввезла на территорию базы очередную людскую смену. Вместе с которой, как в новогоднюю ночь, ворвалось в сознание людей ничтожное пьянство и веселье, в предвкушении скорого отъезда одних, и напряженного существования других.
Ранним утром, первого марта, что являлось восемьдесят третьим днем командировки, который старлей Бис называл именно как — «восемьдесят третий день войны», началась стажировка смены, приехавшей накануне. На смену Егору приехал старший лейтенант Матвейчук Леха, на смену Кривицкому — прапорщик Олег Бертецкий. Всё как положено: офицерский маршрут — офицеру, маршрут прапорщика — прапорщику.
Матвейчук, приехавший Бису на смену, тоже был командиром взвода саперной роты. С Егором они оказались выпускниками одного военного училища, разных лет, но близкими друзьями с Егором не были. Иногда, так случается, что служивые люди, с одного подразделении могут быть друг другу чужими, что происходит, наверное, в силу различных обстоятельств: не схожести характеров, разнородности интересов, наличие внутренних конфликтов; нездоровый карьеризм одних, ущемляющий интересы других.
