— Артиллерийский, — сказал Бис, — но точно не знаю, пушечный… или может быть, гаубичный…
— А калибр какой?
— 152 миллиметра, кажется… — Егор пригляделся: — «…-Ш-501», — прочитал Егор едва читаемую на корпусе снаряда маркировку. — Ни о чем не говорит.
— Мне тоже, — бодро сказал Гузенко.
— Вот и мне ничего, — признался Егор. Знания Егором тактико-технических характеристик артиллерийских боеприпасов были весьма скудными. — Такой фугас, у меня — первый… — задумчиво сказал Егор, — внешне-то он непохож на остальные, а вот… И от накладного заряда он не сдетонировал, а лишь раскололся. — Егор задумался. — Надо его вторично подорвать тротилом… но только зарядом большей массы! — Егор посмотрел на Гузенко. — Готовь…
Второй подрыв тоже не привёл снаряд к детонации. Егор сплюнул и подошел к снаряду, посмотреть.
— Ёбт…! — ахнул Егор, присел на корточки, что-то ковырнул пальцем, — как же я сразу не понял!? — Егор обхватил голову руками. — Что там за маркировка была? — крикнул он обернувшись.
— Кажется… Ш-501, что ли?
— Да я же знаю, что это… мы в училище проходили! «Ш» — это шрапнель! — крикнул ошалелый Егор. — Твою дивизию, если бы он сдетанировал… я не знаю!.. Он снаряжен несколькими сотнями остроконечных дротиков!.. По три сантиметра… каждый!
Егор вытащил один и бросил его назад, остальным. Дротик были похож на гвоздик и имел на конце оперение.
— Точно! Вот я… дурень! — выдохнул Егор. — Нам ведь рассказывали! Кстати, это изобретение британского офицера Генри Шрэпнела.
— Названо его именем, что ли? — спросил Стеклов, рассматривая дротик.
— Конечно! Кто изобретает, так и называет.
— Что, значит, стекло изобрел кто-то с фамилией как у меня — Стеклов?
Егор потянулся за пехотной лопаткой, на которую, не заметив, Стеклов наступил ногой. Егор потянул ее за черенок, но лопатка не поддалась. Стеклов стоял на рабочей части пехотной лопатки.
— Вряд ли, — вздохнув Егор, посмотрев на Стеклова, — человек с твоей фамилией изобрел очки, но тебе их не дал…
— Я серьезно…
— И я серьезно! С лопаты сойди! — возмутился Егор.
— Чё орешь?
— Ничё, под ноги смотреть надо! То на говно, то теперь на лопату наступил! Смотри так мину не…
— Да, пошел ты!.. — обиделся Володя и отошел.
— Иду, — буркнул Егор.
По природе, Стеклов был не обидчив. Егор точно мог сказать, что дуть «губы» Стеклов будет недолго. Егор даже знал сколько: две минуты от силы.
Так и случилось, буквально через две минуты Стеклов вернулся.
— Слушай, а очки, что — Стеклов изобрел? — спросил он.
— Тьфу! Я просто сказал, — признался Егор, — не мешай…
— Я же просто спросил?
— Я тоже просто… — спокойно сказал Егор, те временем осторожно обкапывая лежащий в воронке снаряд. — Просто я не знаю, кто изобрел очки.
— А про шрапнель, знаешь? — аккуратно поинтересовался Вовка.
— Про шрапнель, знаю…
— И что там с ней?
— Да все тип-топ! — Егор игриво улыбнулся Стеклову. — Давным-давно, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве…
— Дурак ты, Егор! И не лечишься! — махнул Стеклов на Егора.
— Да шучу я! — Егор вытащил из-под снаряда крупный обломок бордюрного камня и не глядя, отбросил его в сторону. — Что ты хочешь знать? Первоначально, такой снаряд имел вид разрывной сферической гранаты для гладкоствольных пушек… Ядро видел?
— Угу…
— Ну вот… Во внутреннюю полость гранаты вместе с дымным порохом засыпались свинцовые круглые пули… Кстати, у нас тоже была шрапнель. В каком году не помню, 1871-ом, что ли… русский артиллерист разработал… Шукалович… Шкляревич… Точно, Шкляревич! У него даже покруче, кажется, вышло… он для нарезных орудий делал… Кажется, какую-то диафрагменную, что ли, шрапнель… с донной камерой и центральной трубкой… Слушай, или 1873-ем это было?.. Какой-то из этих годов и считается годом рождения русской шрапнели.
— Классная штука! — восхищался Стеклов, разглядывая доставшийся ему дротики.
— Высокоэффективная! Знаешь, сколько было примеров! — сказал Егор. — Во время русско-японской войны, в начале века… япошки впервые массово применили ударные осколочные гранаты, снаряженные мелинитом… А во время Первой мировой, французы с германцами, — батарея французского полка, открыв огонь шрапнелью, по походной колоне какого-то драгунского полка, шестнадцатью выстрелами уничтожила полк, выведя из строя почти семьсот человек! На дальности пять киллометров! Представляешь? Семьсот… — Шестнадцатью выстрелами!..
— А Шрэпнел, он изобрел свою гранату много раньше?
— Намного, — кряхтя сказал Егор, раскопав под снарядом небольшую нишу и заглянув туда. — Шрэпнел изобрел снаряд — капитаном, а за изобретение был произведён в майоры, а через год — в звание подполковника. И денег, что-то… тоже ему платили, много. Ему потом пожизненное жалование назначили, и звание генерала…
— Да… А у нас Калашников изобрел автомат, а ему, наверное, ерунду какую-нибудь заплатили?
— Не знаю, наверное… — согласился Егор. — Слушай, а ведь это на самом деле удача, что мы его обезвредили, что он не сдетонировал, не взорвался… Может, взрывник и пытался произвести его подрыв, но что-то не сработало… какая-нибудь техническая неисправность, а?
