…Или вот еще одна мысль: каждый изгиб или поворот дороги — это удобное место для засады, какая она будет (огневая или фугасная), не важно. Важно, что необходим комплекс мероприятий для выхода из нее. Многоэтажные дома, не столь значимо, где они находятся (на изгибах дорог или параллельно проезжей части), это наиболее вероятные наблюдательные или огневые точки. Существует необходимость быстро их выявить, желательно, преждевременно, предшествуя моменту нападения… Но, это не возможно! Вот так… Так что же, что вариться в головах моих солдат? Взять сержанта Котова… — Белобрысый, не большого роста, точно не выше метра семидесяти, с виноватым, подглядывающим из-под бровей взглядом… — Первое время, Егор полагал, что его скрытно-шухерное поведение соответствует какому-либо проступку и боязни последующего разоблачения. Но это оказалось совсем не так. Грубоватый голос, точно не намеренно заниженный, явно не подходил для его меланхоличного темперамента, и был скорее прокуренным. Однажды, во время инженерной разведки, когда Котов находился на броне бронетранспортера, прогремел взрыв фугаса. Котов получил касательное, осколочное ранение левой кисти руки. Он держал руку на цевье автомата, когда туда попал осколок разорвавшегося фугаса, пробил снаряженный патронами магазин, и остановился в разгрузочном жилете. В один момент, развившееся заикание напугало даже Егора. Котов стал заикаться так, что нередко Егору приходилось останавливать сержанта в процессе разговора, вроде как, перевести дух. При производстве учебных подрывов или далекого и неожиданного звука разрыва, он падал наземь, накрывая голову ладонями рук и тихо скулил… А так был вполне обычным. Что произошло? Не знал никто. Вероятно, предположив, что могло бы произойти, не будь автомата и разгрузки, Котов психологически надорвался, очень изменился, стал боязлив и замкнут, и, думая, что это заметно для окружающих, молчал и сказать он этого никому не решался.
Егор вовремя увидел это, отстранил его с выполнения задач разведки и разминирования. Пожалел, и решил поберечь. Семья у Котова была не полная, да и срок его службы подходил к концу. Как сержант, он был исправный, исполнительный, грамотный, инициативный, не трусливый. Командирские навыки присутствовали. Егор назначил его постоянным дежурным по палатке и возвращаясь с разведки, Егор находил подразделение чистым и в порядке: все было на своих местах, вода была заготовлена, баня затоплена, заявка на оставление пищи в столовой, для тех кто в этот момент был на задачах, оставлена… Таким был, сержант Рома Котов из Знаменска Астраханской области.
«Через много лет, — думал Егор, — я забуду, как выглядел тот или иной солдат, служивший в моей роте. Я забуду его фамилию, имя, и уж точно не вспомню отчество. Не вспомню год его рождения и год призыва. Я буду путать время его присутствия в жизни моих командировок на войну. Но, я запомню каждого из них… в одном едином образе, наверняка, сохранив его в моей памяти. Образ худого, уставшего, затравленного постоянными напряжением физических и психологических нагрузок, но стойко стоящего в центре этого разрушенного города сапера, сжимающего древко деревянного саперного шупа, непрячущегося, видимого отовсюду, обливаемого проливными дождями, пулями, градом осколков и камней, — стойкого, храброго, и мужественного… — Егор оглянулся, посмотрев на своих саперов. — Я запомню каждого своего солдата: рядового Гузенко… Сергея, кажется, из Котово; Сашу Федорова — из Кущевского, Краснодарского края; Данилова из Астраханской; Малюкова — из Волгодонска, Ростовской; Никулушкина Юру… из станицы Кавказская Краснодарского края; Сашку… Дудатьева — из хутора Мажаевка, Ростовской; Жигарева Костю из Архангельское, Красноярского края…»
…Саперы двигались вперед. Егор задумчиво брел по алее, шел, и вдруг вспомнил, как во время первой командировки, после взятия Грозного, проводилась спецоперация в районе Жуковского.
Егора вызвал комбриг. Полковник Слюнев тогда «внезапно» заболел и командиром бригады был назначен офицер из штаба группировки, полковник Липинский. Вызвав Егора, он ставит задачу на проведение разведки в район спецоперации… — Егор вспомнил, как кивал, обозначая ясность целей и верность понимания замысла предстоящего не простого дела. — Полковник рассказывал нюансы предстоящей операции, но говорил очень тихо и сдержанно, с опасением, безнадежным сожалением, и нотками безысходности, как тогда казалось, вполне понятной.
Егор ответил: «Есть! Так точно!» и поспешил выполнить поставленную задачу.
