Под серым небом было сонливо, но спать не хотелось. Ждали колонну с бригады для водозабора. Никуда не торопились, потому, как надо было сопроводить её обратно. Старшим колонны ехал лейтенант Алексей Кочешков. Рыжий, как солнце, с рыжими бесцветными ресницами и бровями, громкоголосый, иногда казалось, силящийся перекричать двигателя всей техники в колонне. Через четверть часа колонна пришла. Кочешков, прижимая подбородок к груди, много кричал, бегал вокруг машин, пить с Егором отказался, сделал лишь пару глотков пива, вроде как положено… в знак солидарности. Повеселевший от алкоголя Егор, Кочешкову был необъяснимо рад. Алексей и Егор служили в разных подразделениях, но сдружились по-особому случаю — снимали квартиры в одном офицерском доме. Все жёны с детьми, всегда во дворе вместе, в районе одной детской площадки. Мужья так и сближались, рядом с ними. В общем, дружили дворовыми скамейками. Однажды, так и отмечали день рождения Егора — на скамейке. Егор тогда выпросил у Кривицкого раков — Генка занимался рыбой — ловил, вялил, торговал, а там где рыба, там собственно и раки. К вечеру, Генка привез целый тканевый мешок с этой неприятной живностью. Целый мешок… Егор не знал, куда с ними бежать. Часть раздал соседям (вокруг, жили военные); два ведра — сварил с лаврушкой, с чёрным перцем, с зеленью; в пивнушке купил двадцать литров пива… Вроде, всё, как положено — две скамейки, три ведра: два — с раками, одно — под мусор, четыре по пять — пива и… друзья-соседи-сослуживцы.
Пока топтались у «камазов», Егор вспомнил, что у него есть фотоаппарат.
— О, ребята, у меня же фотик есть! Давай… на память? — Егор всегда про него вспоминал, когда было хорошее приподнятое настроение.
— Давай… доставай!
— Щас, щас… Эй, боей, поди сюда! — окликнул Егор водителя. — Пользоваться умеешь?
— Не совсем…
— Не фугас… Ничего сложного! Инструкция не нужна! Смотри, все просто: «прицелился», сюда — нажал… Понял? Давай! — оставив солдата Егор, отбежал и присел в ногах рядом с Кочешковым.
Сфотографировались на фоне «камаза»: Крутий, Стеклов, Филатов (лейтенант из ремроты), Егор и Лёха Кочешков.
Тут же хлопнули по рукам на удачу, разбежались по машинам, взяли курс на базу.
Вечером этого же дня, будучи в расположении, Егор заметил некоторую странность в поведении солдат: короткие колкие взгляды из-под бровей, какое-то чрезмерное внимание к себе, какую-то плохо вкрываемую небрежность… и даже презрение. Отдавая распоряжения, чувствовал колючие солдатские взгляды, из второй шеренги, стремящиеся заглянуть, как казалось, дальше его глаз; а сталкиваясь с кем-нибудь за пределами палатки, в хоздворе, саперы шарахались от него, будто исходила от Егора необъяснимая дьявольская энергия и сила, которую люди зачастую бояться.
— Ты читал? — тихо спросил Стеклов Егора, поздно вечером.
— Что читал? — переспросил Егор.
— Письмо?
— Какое?
— Письмо от Федорова… — наконец сказал Стеклов, прервав череду коротких вопросов и ответов.
Егор напрягся, внимательно глядя на Владимира:
— Письмо о Федора?.. Мне?..
— Нет. Не тебе. Кому-то из… — Стеклов, кивнул в солдатскую сторону.
— Как он? Где сейчас? Что в письме? Когда пришло? — скороговоркой проговорил Егор, не дожидаясь ответов на обойму коротких, как выстрелы вопросов. — Дежурный! — тут же кликнув дежурного по роте.
— У кого письмо от Федорова?
— Какое письмо, товарищ старший лейтенант… — темнил дежурный с видом недоумения на лице.
— От Федорова! — грубо и возбужденно сказал Егор.
— Я ничего не знаю о письме…
— Я знаю, а ты не знаешь! Не валяй мне дурака! Найди мне того кто знает! — прокричал возбужденный и радостный Егор.
— Есть! — бойко ответил дежурный, исчезнув за дверью палатки, в которую вошел Кривицкий.
— Генос, ты знаешь, что Федоров письмо прислал?
— Нет… — равнодушно ответил Кривицкий, плюхнувшись на свою кровать. — Что пишет?
— Да вот… не знаю! Сам только узнал об этом… самому интересно! Похоже на то, что письмо это… скрывают от нас… Все молчат, ни слова, ни полслова…
— Почему скрывают?.. Не скрывают… Я читал его. — Спокойно признался Стеклов. — Письмо, как письмо…
Через четверть часа вошел Дудатьев и, пряча руки за спиной, обратился:
— Товарищ старший лейтенант, письмо от Санька… мне пришло…
— А что же ты молчишь?! От боевого товарища письмо пришло… и тишина! Давай… читай, что пишет-то?
— Товарищ… — замялся Дудатьев, — старший лейтенант, вам не понравиться письмо…
— Почему? — поднялся Егор, потянув Дудатьева за одну из спрятанных за спиной рук. Она оказалась пустая. — Почему? — в очередной раз повторил Егор, вытягивая из другой сложенную прямоугольником бумагу.
— Вам не понравиться… — произнес Дудатьев, не выпуская бумагу из руки.
