Кроме трупов, оружия, и прочего «добра», были обнаружены двенадцать радиопередающих устройств и столько же готовых голубеньких мыльниц-приемников, готовые к применению; а еще десяток артиллерийских мин, куски пластичной взрывчатки и видеокассеты с какими-то записями. Все забрали «фээсбэшники».
Саперы собрались на дороге и продолжили разведку…
— Ну вот! — радовался Егор. — У меня на двенадцать седых волос стало меньше! — сказал Егор, отогреваясь в палатке по возвращению. Он сидел в кресле качалке, вытянув босые бледные ноги к потрескивающей печи, обставленной солдатскими берцами с портянками, источающими кислое сырое зловоние.
— У тебя их вообще нет! — сказал Кривицкий. — Посмотри на мою! Вот на моей — стало!
— Минимум, 12 спасенных жизней, представить страшно! С-сука… Рвет «крышу»! Не могу так… а прошло только пол срока!
— Да, только половина…
— Погода еще дурная: то грязь непролазная, то морозит неожиданно! То все вместе… Погода — х. й поймешь!
Егор вспомнил, как бежал по промзоне в резиновых сапогах, что одел, дабы не сырели в армейских берцах ноги(но на самом деле, просто было жалко новые ботинки). Ища укрытие, Егор дважды упал, поскользнувшись, а добежав до редкого палисадника, провалился в густую вязкую жижу… Из боя Егор вышел в одном сапоге. Когда все стихло и все вышли на дорогу, Егор стоял и громко матерился. На шерстяной носок, налипло столько грязи, что не сразу было узнать и заметить, что это не ботикок.
Егор подозвал сержанта:
— Смотри… — сказал Егор, глазами указывая на ноги.
— Что? — не понял сержант.
— Смотри внимательно… Видишь? Надо найти!
Сержант едва сдержал смех.
— Чё ты, лыбишся?! Иди ищи…
— Товарищ старший лейтенант, собаку надо и какую-нибудь вашу вещь… — скалился сержант, — носок, например!
— Так ищите! В цепь становитесь и вперед! Смеется он… смешно ему… — сержант, оглядывась, чтобы не схлопотать, ушел к личному составу. Узнав об этом солдаты, надрывно и нервно хихикали — последствия пережитого боя, ходили как грибники между деревьев, разыскивая увязший командирский сапожок…
Теперь после боя, этот случай казался Егору забавным. Но, отныне, Егор решил: идя в бой, надевать все самое лучшее, как было в старину, на Руси, и как делали морские офицеры во время Отечественной войны: «Кажется, была такая традиция… или мода? Да что там… Еще богатыри на Руси, в бой надевали белоснежные ситцевые рубахи… Кажется, одевать в бой все самое лучшее, связано с обычаем обряжать покойника во все чистое… — подумал Егор, и немного поколебавшись, все же решил. — В ботинках умирать… удобней!»
— Не знаешь точно, что там — в батальоне? — спросил у Генки Егор.
— Пятеро — ранены… ранения различной степени тяжести… Их сразу эвакуировали в госпиталь… Один солдат погиб.
— Что с ним? — хмуро спросил Егор.
— Ему огромным осколком фугаса срезало часть бошки… Чуть ниже среза стального шлема. Говорят, пол башки осталось в армейской каске…
Егор вспомнил:
— Наверное, — тихо сказал Егор, — в той самой, что выкатилась на проезжую часть дороги… после взрыва… по которой я сориентировался где произошел подрыв, когда бежал… — Сразу после боя, собирая свою группу, Егор снова заметил пулемётчика Лазарева. Тот бродил по дороге, распинывая остывшие россыпи гильз. Подобрав стальной шлем, Лазарев хладнокровно, без каких-либо эмоций, вытряхнул его содержимое на асфальт. Изучающе оценив находку, небрежно обтер ее о бедро камуфлированных штанов и, сутулясь под тяжестью пулемёта, ушёл прочь…
Последние дни ежедневник Егора лежал на тумбочке, в открытом виде. Егор перестал садиться за него, заниматься им. Лишь поздними вечерами, отправляясь ко сну, небрежно делал короткую запись:
Сегодня, 25 января 2001 года. Разведка прошла нормально. Спасибо, Господу Богу… подарил денек жизни. Боюсь думать о доме, и смотреть на твою с сыном фотографию. Совсем расклеюсь. Рана на ноге затягивается, заживает… хорошо! Как Вы там без меня? Мне без вас очень плохо. Люблю вас…
26 января 2001 года, Слюнев поехал в комендатуру, по результатам зачистке на Хмельницкого. Звал меня… вроде, на конфискованных видеокассетах записи фугасных прдрывов… Я отказался, а если я увижу себя… я никогда больше никуда не выйду…
Сегодня, 27 января 2001 года, все прошло удачно. Модель работы со снайперами — продуктивна. Кажется, Слюнев, как-то переменился в отношении меня и моих саперов… Что случилось? Может на видеокассетах и правда… мои подрывы?
Туманное ненастье. Сегодня, в очередной раз разведчики сидели на рынке, на улице Индустриальной. Пили… Егор без сожаления, думал:
«Надо же, пьём постоянно… — Низкое, мутно небо лежало на утомленных плечах Егора. — Приезжают смена за сменой, а писем из дома — нет! Перечитываю одно письмо по несколько раз в день».
