Я послушно села рядом с ней и услышала, как за спиной скрипит половицами лестница. Вход в комнату оказался у меня за спиной. И я не знала, будет ли нормально обернуться или остаться лицом к камину. На всякий случай я села вполоборота. Как бы глядя на подругу, но в то же время видя и вход в комнату.
Иман молча спустился на первый этаж и вошëл в комнату. Он прошëл мимо, как бы не замечая меня, и сел в свободное кресло возле невысокого столика. Взял кувшин и налил из него в чашку какой-то красноватый напиток. Встал и подошëл к нам с Яниной. Протянул чашку мне.
– Угощайся, – произнëс Иман хриплым низким голосом.
Янина ткнула меня в бок, и я, после короткой заминки, взяла протянутую чашку обеими руками. Не отводя взгляда, я поблагодарила мужчину и поднесла чашку к губам. Однако уловив алкогольный аромат, я отняла чашку и лаконично сообщила, что не пью. Янина шëпотом назвала меня дурой. Иман сощурился, а потом рассмеялся.
– И верно, – он забрал у меня чашку и выпил еë содержимое сам. – Лекарь должен быть всегда готов к работе. Иди за мной девочка, познакомимся. Янина, ты куда зашебуршилась? Тебя не звал.
Он внимательно смотрел за моей подругой, которая ещë мгновение назад была готова подняться на ноги вместе со мной. Иман поманил меня за собой и вышел. Мы поднялись на мансарду и вышли на балкон. Там, закурив новую сигарету, он для начала поинтересовался, маг ли я. Сразу после посыпались другие вопросы. Мужчина перескакивал с тематики о лекарстве, на личную. Его интересовало, что я умею, сколько мне лет, с какими ранениями сталкивалась. Он никак не выказывал, доволен ли моими познаниями, опыт-то маленький. Иман не давал возможности отдохнуть или задуматься над ответом. Едва я заканчивала отвечать, как мужчина задавал следующий вопрос. Он давно докурил, а я успела озябнуть, но мы стояли на балконе. Он выпытывал всë, а я не сразу поняла, когда же вопросы о лекарских способностях почти исчезли, когда же их вытеснили вопросы обо мне. Как давно знакома с Яниной? Нравилось ли в приюте? Каких друзей оставила в академии? Я только после поняла, что и без настойчивой просьбы подруги отвечать лишь правду, выложила всë как есть.
– Поделишь комнату с Дафной, – велел Иман Янине, а та довольно кивала. – Пусть отдохнëт. И не будите завтра.
Едва мужчина ушëл, оставив меня наедине с подругой, как она подскочила ко мне и обняла.
– Я же говорила, ты ему понравишься!
Я смотрела на нож в моих руках. Контраст невероятен. Руки темнее обычного, на них будто сажа осела. Даже не так. Я вымазалась в ней достаточно сильно, чтобы покрыть кисти рук чëрной маской. И поверх этой тьмы блестел светом серебристый клинок тонкого короткого кинжала. На остром кончике его росла вязкая капля. Она напоминала осень, такая же бурая и яркая. Я внимательно смотрела за ней, не решаясь поднять взгляд выше. Янина звала меня. Она спрашивала меня, но я не понимала, о чëм. Кажется, обвиняла. Я всë смотрела на кровь, стекающую с кинжала в моих руках.
– Дафна, – Янина потрясла меня за плечо и потянула за руку. – Вставай уже, ты так весь день проспишь.
Я недовольно распахнула глаза. Надо мной был бревенчатый потолок, такие же стены. Узкое окно занавешено тëмной тряпкой, но сквозь еë дыры в комнату пробивался свет. Комната. Я хмыкнула и села на матрасе. Он валялся прямо на полу, а вокруг горы из одежды ношеной и чистой. На подоконнике пряталась пепельница. Ещë вчера, увидев еë, я захотела поговорить с подругой о вреде курения, но слишком устала.
Фадей тогда притащил для меня подушку и пропахшее пылью одеяло. Он попрощался. Едва за юношей закрылась дверь, Янина без стеснения стянула с себя одежду и легла на матрас. Я устроилась рядом с ней. Если бы не одеяла, мы бы прижимались друг к другу. Так мало места. Меня всë отвлекала и баюкала одинокая лампа, висящая под потолком. Масло в ней почти догорело. Мы не торопились подняться на ноги и затушить свет. Янина заснула при нëм. Я же лежала на спине и всë глядела, думала, гадала. Правильно ли я поступила, что пришла сюда?
– Ну, чего зависла? – подруга швырнула в меня скрученной в рулетик одеждой. – Бери это и пошли.
Сейчас лампа не горела. Я развернула рубаху и штаны. Янина пообещала показать мне ванну. Она сказала, что все разошлись. Остались только мы и Фадей. Он новенький, его с собой не возьмут. Какая-то важная встреча. Одного в доме его тоже оставить не могут. Потому по очереди кто-то остаëтся с парнем. И раз уж я тоже новенькая да ещë и подруга Янины, то пришла еë очередь оставаться за старшую.
Мы спустились на первый этаж и невыходя из дома, зашли в небольшую пристройку. Она явно появилась позже остального здания. Об этом говорило и более светлое дерево, и неуклюжий проëм, выбитый в стене.
Внутри пол был уложен серой плиткой. Она вела нас к центру светлой из-за стеклянного потолка комнаты. Там плитка уходила вглубь, создавая овальную нишу. Над ней из пола торчала труба с краном и двумя вентелями по бокам. Вода с шумом заполняла ванну, а Янина, раздевшись, уже капала в неë какие-то масла.
