Действительно, на чёрной матовой крышке появились две глубокие вмятины, от них наискось шли царапины, сквозь сорванную кожу проглядывал белый картон прокладки. На лежащей в чемоданчике папке с бумагами тоже виднелись довольно отчётливые углубления.
Каймаков пощупал макушку, потом быстро прошёл на кухню, взял полиэтиленовые пакеты, надел перчатку, в которой чистил рыбу, из кладовки извлёк фонарик и, прихватив топорик, спустился вниз.
Вначале он вышел из подъезда, затем вернулся вовнутрь и посветил под ноги. Почти сразу нашёл то, что искал, сноровисто, будто делал это много раз, поднял рукой в перчатке и опустил в пакет сначала один предмет, затем другой.
Оказавшись в квартире, он тщательно осмотрел тяжёлый с тупыми шипами кастет, примерил его к следам на «дипломате» и ещё раз потрогал макушку. Шило было осмотрено так же тщательно, особенно стальное жало, покрытое почти по рукоятку бурым налётом.
Не размышляя, Каймаков придвинул телефон и набрал номер.
— Алло, на меня только что напали…
Он собирался говорить уверенно и спокойно, но не получалось — торопился, глотал слова, не мог сосредоточиться на главном… Взволнованный голос колебал мембрану микрофона, превращаясь в электрические импульсы, которые пробегали по километрам проводов, жил, кабелей и снова жил и проводов, добирались наконец до пульта связи дежурной части тридцать второго отделения милиции, колебали мембрану телефона, прижатого к поросшему рыжими волосами уху помощника дежурного сержанта Перцова, вновь преобразуясь в звуковые волны.
— С кастетом, ударили по голове, не знаю, что хотели…
Проделывая свой длинный путь, электрические импульсы на одном участке — в помещении телефонного узла — попадали в поле специального электромагнитного контура и наводились в параллельном проводе, раздваиваясь.
— Прямо в подъезде, я домой шёл, адрес…
Новые наведённые импульсы бежали своим путём, донося сдублированную информацию до специального узла связи, где она вызывала гораздо больший интерес, чем в прокуренной и провонявшей карболкой дежурке тридцать второго.
— Да нет, трезвый, я же с работы — и вообще не злоупотребляю…
Для сержанта Перцова, изнурённого муторной колготнёй дежурных суток с нескончаемым однообразным потоком жалоб и заявлений, ещё один звонок был лишней рутинной заботой, подбрасываемой ненавистной службой.
— Ущерба нет, телесных повреждений не получил… «Дипломат» разорван, да не в этом дело… — Каймаков почувствовал, что упирается в неподатливую вязкую стену, переворачивающую картину происшедшего с ног на голову и вынуждающую его вроде как оправдываться, и ощутил злость на самого себя.
В комнате прослушивания одиннадцатого отдела Второго главного управления КГБ СССР, официально давно упразднённого, медленно крутились катушки магнитофона. Непосредственный контроль вёл не сержант-оператор, как обычно, и не прапорщик — старший оператор, как бывало по особо важным разработкам, а инициатор задания, вызванный начальником смены, как только включился прослушиваемый канал.
Майор Межуев прижимал к уху обтянутый чёрным поролоном изящный наушник фирмы «Филипс» и тоже злился — на ленивого милицейского болвана, в силу врождённой лености и тупости отпихивающегося от факта, в который ему надлежало вцепиться мёртвой хваткой.
— Как так — какие претензии?! — Каймаков дал выход злости. — Я говорю: подвергся нападению, ударили кастетом, хорошо — не попали! Нападающий напоролся на шило, упал, его увезла «скорая помощь» с номером «43-23»! Вам этого мало?!
Крик Каймакова бился в убогой комнатёнке под голой лампочкой, отражался от голых с облупившимся накатом стен и улавливался приёмно-передающим устройством размером с таблетку и стоимостью в двадцать тысяч долларов. Этот «клоп» в числе других специальных устройств был закуплен через посредников в одной из европейских стран для научно-технического отдела Главного разведуправления Генерального штаба Министерства обороны СССР и сегодня утром внедрён в стену за старым шифоньером оперативной группой ГРУ.
Несмотря на миниатюрные размеры, «клоп» передавал сигнал на расстояние до полутора километров. А в восьмистах метрах от дома Каймакова стоял передвижной ретранслятор, замаскированный под «аварийку» электросети. Здесь радиосигнал усиливался и направленной антенной передавался в отдел радиоконтроля, где тоже крутились катушки магнитофона, а место оператора занимал майор Синаев, воспринимавший информацию с таким же интересом, как и майор Межуев, а может быть, с ещё большим. Во всяком случае, услышав про шило и номер «скорой помощи». Синаев выругался в чей-то адрес и быстро соединился по внутренней связи с начальником отдела подполковником Голубовским, подключив того к прослушиваемому разговору.
— Если вы не хотите работать как положено, я позвоню дежурному по городу!
