— Ладно, Федя. — Клык неопределённо махнул рукой. — Волыны прибери, бабки пересчитай. Меченый сказал — больше миллиарда. Подбей приход, расход… На опий оставь сколько надо, остальное в общак. Хранителю.
— А тебе, Сашко, я так скажу: все эти дела — и мыло, и кастеты забугорные, и мафия твоя — к нам никакого отношения не имеют. Скорей на этих, «новых», похоже…
— Там участковый ждёт, Платонов, — перебил Федя, аккуратно заворачивавший оружие в чистые тряпицы.
— Зачем участковый? — вскинулся Каймаков.
— Не боись, — хмыкнул Клык. — Надзор у меня. Должен ходить в ментовку отмечаться. Ну а он сюда журнал носит, я прямо тут и расписываюсь. Уважают Васю Зонтикова!
И, резко изменив интонацию, продолжил:
— Сходи к Седому, я позвоню. Только называй его по имени-отчеству, они важные…
Выходя из квартиры. Каймаков обошёл томящегося в ожидании на площадке лейтенанта с потёртой планшеткой через плечо. Тот бросил на него срисовывающий взгляд.
В неприметной серой «Волге», стоявшей за углом соседнего дома, широкоплечий, с незапоминающимся лицом человек выключил запись.
— Миллиард! Вот гребут, суки!
— Да-а-а, — лениво протянул его напарник — неуклюжий увалень, развалившийся на сиденье. — Нам столько и не снилось.
— А если забрать его, послать Дронова к бениной маме и пожить как люди?
— Да-а-а, — так же неопределённо сказал увалень… — Если получится, то хорошо. А шкуру продырявят — плохо.
В приёмнике раздался резкий звук, и они насторожились. Но это всего-навсего выходящий из подъезда Каймаков зацепился воротником за дверной косяк.
Шашлык был отменный. Арсен хорошо мариновал мясо, а для уважаемых людей готовил из лучших кусков. Они съели по две порции и выпили на троих пару бутылок водки. Напряжение, владевшее ими последние полтора часа, сменилось заслуженной расслабухой.
— Повторим, — утвердительно сказал Меченый и сделал знак хозяину. Арсен кивнул и поставил на мангал ещё три шампура.
Сидевший у самого входа на неудобном месте и евший рядовой — наполовину из жира — шашлык маленький щуплый человечек в массивных очках, похожий на замордованного жизнью бухгалтера, поднялся и вышел на улицу.
— Они повторяют, ещё с час просидят, — сказал он, ни к кому не обращаясь.
— Стой на улице и жди, — пропищало в дужке очков. — Будем работать двумя бригадами.
Человечек поёжился под порывами пронизывающего ветра и перешёл на другую сторону дороги, не выпуская из виду стекляшку шашлычной.
Через двадцать минут бесшумно подкатила красная «Вольво» без номеров, мягко тормознула, присев на передних амортизаторах, и выпустила наружу двух молодых людей в кожаных куртках, ярких спортивных штанах и нахлобученных на глаза норковых шапках. Быстрыми шагами они прошли к шашлычной, копаясь на ходу в одинаковых клеёнчатых сумках.
— Шухер! — Меченый первым заметил опасность и вскочил, опрокидывая стул и лихорадочно шаря в пустом кармане.
Но было поздно. Пистолеты-пулемёты «узи» — лучшее в мире оружие для ближнего боя — в два ствола изрыгнули несколько десятков пуль в направлении углового столика — самого удобного и почётного места в шашлычной Арсена. Они продырявили ратиновое пальто Меченого, а заодно его сердце, лёгкие, печень, раскололи голову рыжему, разнесли вдребезги стеклянную стену. Угрюмому повезло — Меченый невольно прикрыл его от огня, — только свистнуло над ухом да чиркнуло по руке, и пока трупы сотоварищей медленно, как при замедленной съёмке, валились на забрызганный соусом и кровью кафельный пол, он рыбкой бросился сквозь разбитое стекло, перевернулся через голову и чудовищными прыжками, с нырками и уклонами, кинулся к углу ближайшего дома.
Молодые люди с сумками в руках тем же упругим деловым шагом вернулись к машине, как будто не имели к происшедшему ни малейшего отношения. Через секунду красный автомобиль исчез, посетители шашлычной лежали на полу, закрыв головы руками, Арсен прятался за мангалом.
— Двое готовы, один ушёл, — сказал похожий на бухгалтера человечек. — Всё тихо.
В это время лейтенант Платонов вёл Клыка в отделение.
— У нас комиссия, перерегистрация всех судимых, придётся с начальством беседовать, — объяснил он.
Зонтиков не спорил. У ментов своя работа, когда они могут — идут навстречу, когда надо им — тоже нельзя кочевряжиться. Только где эти «быки» шляются? Сказал Федьке: явятся — врежь им по рогам.
Двое в серой «Волге» выждали, пока Каймаков отойдёт на квартал, и двинулись было следом, но водитель тут же нажал педаль тормоза.
— Гляди!
Клык собственной персоной топал по тротуару рядом с милиционером. Сзади шли два охранника, ранее маячившие у подъезда.
— Да, — ответил напарник, и в голосе не было ни неопределённости, ни лени.
— Там почти никого не осталось, — напряжённо сказал водитель.
— А хоть бы и остались! — Напарник выпрямился, подобрался и уже не производил впечатление увальня.
Такая метаморфоза могла удивить любого, кто не знал, что эти люди в своё время выдержали тестирование на умение мгновенно приспосабливаться к ситуации, затем прошли специальную подготовку, которую впоследствии закрепили в экстремальных условиях работы.
— Берём?
