Было тепло, душно даже. Опять Палестина? Нет. Вокруг явно не Святая Земля. Природа не та. Лес вон рядом густой, буреломный, лиственно-хвойный, из тех, что в палестинских песках и камнях не произрастает. Скорее уж средняя полоса России? Или Восточная Европа? Или Центральная? Блин, так сразу и не разберешь!
Бурцев снова обратил лицо к ночному небу. М-да, смотрите, Вацлав, звезды… Эх, был бы он опытным штурманом, астрономом или звездочетом каким, на худой конец! Вычислил если бы не время, то хотя бы место, в которое их занесло. А так… Так его знания исчерпывались Ковшом Большой Медведицы. Ковш, вроде, был на месте. И, вроде, ничего в Ковше этом не изменилось. Вроде…
— Сыма Цзян, Хабибулла, — позвал Бурцев по-татарски. — Вы ведь у нас мудрецы изрядные. В небесных светилах, наверное, тоже смыслите?
— Аюа. Швайа-швайа. — скромно ответил сарацин. — Да. Чуть-чуть. Мункыз, конечно, прочел бы звезды лучше. Я же знаю немногое.
— А моя смысляся, — заверил китаец. — Хорошо смысляся.
— Тогда гляньте-ка на созвездия. Все ли там нормально? Сначала мудрецы переглянулись между собой. Недоуменно. С тревогой за душевное здоровье воеводы-каида. Потом, все же, подняли очи горе. Всматривались долго, внимательно. Все более и более заинтересованно. Тыкали в небо пальцами, о чем-то тихонько спорили, перешептывались.
— Ну? — поторопил Бурцев.
— Мы сейчас не в Эль Кудсе и не в его окрестностях, — заявил Хабибулла.
Открытие, блин, сделал! Чтобы это понять, на небо смотреть не обязательно. Это и без звезд определить можно.
— Но где же мы тогда, Хабибулла?
— Севернее Палестины. Гораздо севернее. Точнее сказать не могу.
— А созвездия? Сами звезды и их расположение? С ними все в порядке?
— Рисунок небес не изменился. И звезды и созвездия мне знакомы, — осторожно ответил сарацин.
Слишком уж осторожно.
— Но? — навострил уши Бурцев.
— Но яркость некоторых светил не та, что была раньше. Так мне кажется. Посмотри на голубой аль-та’ир или на желтый аль-дабаран[59]…
Бурцев смотреть не стал — поверил на слово. Повернулся к китайцу:
— Ты что скажешь, Сема? Куда нас занесло?
— Моя не знается. Но вся светила висится на своя места. А еще…
Сыма Цзян заворожено пялился на небосвод.
— Что? Что ты там увидел? — Сиин кэ! — отозвался старик.
— Объясни по-русски, а? — попросил Бурцев. — Или хотя бы по-татарски, что ли.
— Сиин кэ! — повторил китаец, не опуская глаз. — Звезда-гость! Вон тама! Твоя видится? Маленький яркий точк.
Палец Сыма Цзяна указывал куда-то влево от Млечного пути. — И что? Что значит «звезда-гость»?
— Что раньше она не былася тама, на неба!
— Ты уверен?
— Моя верена-верена! — китаец был возбужден чрезвычайно. — Моя изучилась восемь книга «Син чжань»[60] великая древняя мудреца Гань Гун из царства Чу и еще восемь книга «Тянь вэнь»[61] такая же великая мудреца Ши Шень из царства Вэй. В «Гань ши син цзин»[62] нет эта звезда. Нет эта звезда и в списка У Сянь, и в списка Чжан Хэн, и в карта Лу Цзы, и в карта Су Сунн. И у Хуан Шан нет, и в карта Ван Чжунь тоже нет!
От обилия имен древнекитайских астрономов у Бурцева зачесалось в затылке.
— Значит, раньше этой звезды точно не было?
— Моя знается, что моя говориться, Васлав! Об эта звезда еще никогда не писалась древняя мудреца. И эта звезда моя собственная глаза тоже не виделась. Никогда не виделась!
Сверхновая, что ли? Похоже на то. Иначе как объяснить?
— Еще что-нибудь?
— Хуэй сиин! — торжественно объявил Сыма Цзян.
— Сема, не ругайся! Что за хуэй такой?! Просил же изъясняться понятнее. Китайского тут кроме тебя никто не знает.
— Хуэй сиин! Хуэй сиин! Звезда-метла!
— Метла? Где?
— А вона! Туда посмотрися.
Бурцев постарался проследить за пальцем не по годам востроглазого китайца. И … Оп-с!
— Комета! — выдохнул Бурцев. — Хуэй, блин, сиин!
— Така-така, — радостно закивал старик. — Хуэй-блин-сиин! Она тоже не былася тама раньше.
Картина вырисовывалась. Так… В общих чертах. С географическими координатами они пока не определились. Северное полушарие — и все тут. Что же касается координат временных…
Светила не сдвинулись со своих мест. Созвездия не изменили очертаний, привычных невооруженному глазу наблюдателя из тринадцатого столетия. Да и из двадцатого, и из двадцать первого, наверное, тоже. Ведь семь-восемь веков в жизни звезд ничего не решают. Почти ничего.
Значит, временной промежуток, который они преодолели в результате неконтролируемого цайт-прыжка, не так уж велик по вселенским меркам. С динозаврами драться не придется — и ладно. Но с другой стороны…
Изменение яркости отдельных звезд, появление на небосклоне сверхновых и комет — это ведь тоже дело не одного дня. Следовательно, кое-какой вывод о текущем времени сделать можно. Скромный, но однозначный: их забросило не туда, откуда они попали в центральный хронобункер СС. Вряд ли это тринадцатый век. И уж во всяком случае — не 1244-ый год от рождества Христова. Тогда какой?
Бурцев потер лоб. Да уж, загадочка… Все это еще предстояло выяснить. Но не сейчас. Не прямо сейчас.
