Погасшие (а ведь все равно дождались ребята своего воеводу!) огни в чашах. И трупы. Лежат вповалку под бетонной стеной хронобункера. Н-да… Перебита вся команда эзотерической службы СС. Бедолага Ганс — тоже.
А сирена надрывается, сирена воет так, что разговаривать можно лишь на повышенных тонах.
— Что у вас стряслось?! — проорал Бурцев.
— Да вот… — развел руками Гаврила. — Шум поднялся, немецкие колдуны шибко занервничали. Ну, мы их и того… Уж не серчай, воевода.
Вообще-то у Бурцева имелись сомнения в том, что расправа над пленными была так уж необходима, но и особой жалости к убитым он не испытывал.
— Ладно, все за камни! Быстрее!
Сколько времени теперь подарят им фашики? Вряд ли очень много…
Сам он в круге древнеарийского мегалита очутился одним из первых. Но задержался в платц-башне ненадолго. Вскочил на «Кеттенкрафтрад». Завел.
Полугусеничный мотоцикл-вездеходик, натужно подвывая, поволок тяжелый прицеп по широкому проходу между камней. Опрокинул и раздавил по пути пару чаш. И вы-ы-ытянул из-за глыб «гроб» Хранителей.
Бурцев заглушил мотор. «Атоммине» должна остаться здесь. В этом времени, в этом месте. И не просто остаться.
— Бурангул, давай свой колчан!
Юзбаши отдал. Бурцев вытряхнул стрелы, вытащил взрыватель с часовым механизмом. «Будильник» для германского чудо-оружия… Сколько там выставлено времени-то? Четыре минуты? Сойдет. Успеют убраться. А не успеют — так лучше уж очутиться в эпицентре ядерного взрыва, чем в камере допросов по коридору направо.
Он вставил запал в гнездо соединительной трубки на крышке атомного «гроба». Взрыватель вошел легко, вкрутился быстро. Слава Богу, ни возня Мункыза, ни булава Гаврилы не повредили резьбу. Щелкнул фиксатор. Ага… назад уже — никак. Назад — не выкрутишь. И не надо!
Бурцев сорвал красный предохранительный колпачок. Запустил часовой механизм. Дрогнула, сдвинувшись с места, секундная стрелка. Скоро оживет и минутная. А без предохранителя любая попытка остановить ее ход и обезвредить ядерный заряд лишь вызовет преждевременную детонацию.
«Атоммине» теперь не поддается разминированию. Отсчет пошел. Бурцев — побежал. Назад — к платц-башне.
Прощай, центральный хронобункер СС! Гореть тебе атомным пламенем со всеми коридорами, тоннелями и допросными камерами. Ровно через четыре минуты гореть… Нет, уже меньше!
— Сыма Цзян, заклинание перехода!
— Твоя башня? — уточнил китаец.
В смысле: «Ты башня?»
— Да, Сема, моя башня!
Шлюссель-менш в роли шлюссель-башни — часть вторая… В принципе, поработать башней сейчас могла бы и Аделаидка, и Ядвига. Тоже ведь «шлюссели». Но пусть уж лучше не отвлекаются девочки. Одна, вон, еще не пришла в себя, вторая — успокаивает…
В запертые изнутри ворота и в бронированную дверцу с закрученным до упора поворотным кольцом уже стучали приклады.
Сыма Цзян бормотал заклинание.
Откуда-то из-под ног заструилось багровое колдовское сияние.
Магия платц-башни просыпалась снова.
Ну, а дальше? Цайт-прыжок забросит их туда, куда пожелает шлюссель-менш. И в «когда» он пожелает. Бурцев пытался разобраться со своими желаниями. В первый раз было легче. В первый раз шлюссель-менш точно знал, куда и в какое «когда» он хочет попасть. Достаточно было представить Аделаидку — и пожалуйте в хронобункер СС. А сейчас… Что? Что сейчас?
Опять Иерусалим? Венеция? Псковская балвохвальская башня? Дерпт? Кульм? Священный лес прусских вайделотов? Взгужевежа? Безымянная башня перехода на Силезской дороге беженцев, откуда Бурцев начал свой путь в прошлом? Или попробовать что-нибудь новенькое? А век? А год? Думай шлюссель-менш, думай! Точные мысленные координаты — вот, что от тебя требуется.
Арийская магия уже окутывала их зыбкой пеленой цвета крови. Стародавнее колдовство в последний раз ткало свой чародейский кокон. Кокон перехода.
А рядом отсчитывал секунды часовой механизм «атоммине».
И надрывалась сирена.
Но в ворота и в дверь почему-то больше не ломились. Будут взрывать?
Шипение… Сверху… Бурцев поднял голову. Из-под потолка — из маленьких отдушинвалили клубы… Пара? Да нет, конечно же, нет!
Газ!
Вот о чем он не подумал. А ведь мог бы! Однажды в Венеции их так уже подловили. Напустили усыпляющей дряни — и взяли голыми руками. Здесь, правда, пространства побольше. Пока еще наполнится весь бункер…
Бункер наполнялся быстро. В багровом сиянии пробудившейся магии газовое облако, расползающееся по бетонной коробке, было заметно особенно хорошо. И выглядело оно весьма зловеще.
Зрелище это мешало сосредоточиться, сбивало с мысли. Вся предыдущая концентрация — коту под хвост. Но если шлюссель-менш не задаст координаты перехода, куда их занесет древнее колдовство?
Бурцев попытался собраться. Не вышло. Думалось совсем о другом. Чем фашики хотят их заставить дышать в этот раз? Опять усыпляющей дрянью? Или травят ипритом? Чтоб уж наверняка…
