— Я знать не знаю, о ком они. Никогда не видел луков в жизни. Нынче ж арбалетами пользуются, разве нет? — пробасил он в свои усы.
— Их долго заряжать, — Иян полез в карман своего мундира. — Не то, что лук. Выхватил стрелу и пустил во вражину.
Трактирщик зарумянился, когда командир миротворцев высыпал на стойку горсть звенящих монет.
— За молчание. И гостеприимство, — сказал Иян, следя за тем, как пухлые руки сгребают монеты с поверхности стойки.
— Выхватил стрелу и пустил, — хрипло повторил Марк. — Целиться-то кто будет?
— Ты, — Иян хлопнул его по плечу. — Но уже не сегодня. Иди в койку, парень. Проспись.
— Тебя не напрягает то, что меня ищут дружинники?
— Вполне следовало ожидать, что они придут по твою душу. Знание, как говорил один мой старый знакомый, может стать в равной степени и твоим оружием, и погибелью.
Марк не ответил, роняя голову на сложенные на стойке руки.
— Отрубился? — вопросительно хмыкнул трактирщик.
— Нет. Осознал свое фиговое положение, — Иян протянул руку, чтобы потрепать волосы лучника. — В любом случае один я его не донесу до комнаты.
— Вы ему еще не сказали?
— О чем?
— О письме, что получили утром.
Иян испустил вздох и глянул в сторону.
— Я и сам его не читал.
— Мне сказали, что оно очень важное и что я срочно должен вам его передать.
— Знаю, — командир миротворцев перевел взгляд на трактирщика. — Именно поэтому я опасаюсь его читать.
***
Морской бриз навеял тревогу. Но белизна домов и башен, ставшая в свете заката розоватым и игривым полудрагоценным камнем, привнесла успокаивающую сладость в теплый вечер. Дневной шум города утихал, сбивался в многогранный шепоток, рассеивавшийся по мере того, как приближались сумерки. Солнечный диск плавно закатывался за цепочку гор на горизонте. Всего пару минут упоительного, едва теплого света — и вот уже синие холодные сумерки накрыли весь город. Закаты здесь были прекрасным, но ужасно кратким зрелищем.
Лиам откинулся в кресле и положил перо рядом с куском пергамента, наблюдая, как постепенно зажигаются огоньки по периметру извилистых улиц Сфенетры. Отсюда были видны даже мачты кораблей, мирно качавшиеся перед длинной мраморной набережной, и разношерстные потоки горожан, хлынувшие во все противоположные стороны от рыночной площади. С уходом солнца торговцы спешили свернуть свои лавки, а покупатели уходили по домам. Но площадь не пустела, она лишь избавлялась от суеты, наводняясь уличными музыкантами и прохожими, вышедшими на вечернюю прогулку.
Лиам устало потер глаза. Наступала ночь. Алое зарево заката бесследно сгинуло, и вот уже на черном небе появился бледный серп луны.
— Masdaus.
— Cor, — бросил Лиам, не оборачиваясь.
— Voa dibanme ilu1,- пропел тонкий женский голос.
— Dibanme-ma2? — он улыбнулся и выставил руку, оперившись локтем на столик.
В его раскрытую ладонь скользнул холод стекла. Он закрыл глаза, вертя флакончик между пальцами и слушая удалявшиеся шаги служанки. Сколько же золота он отдал за эту смертоносную безделушку… Но жалеть было поздно. Дальше — лишь благодарность в прекрасных глазах кернички.
Лиам вздохнул и спрятал флакон с ядом в кармане, так и не поглядев на него. Щелчком пальцев, этим простейшим магическим трюком, он зажег фитиль заплывшей воском свечи на столе и вернулся к куску пергамента, который он марал привычным зашифрованным посланием одному из своих агентов в Велиграде.
Надо бы закончить завтра, иначе со скуки он уснет прямо здесь, на балконе.
Разумеется, срывать сделки Твердолика с Ардейнардом с помощью его продажных придворных, а потом наблюдать за всем этим издалека — лучшее удовольствие в мире. Пару лет назад он так и думал.
А потом ему это все надоело.
Лиам бросил ненавидящий взгляд на послание. Да, завтра он будет в хорошем расположении духа, тогда и закончит письмо.
Он был нужен своему городу, нужен остаткам своего народа, цепляющимся за жалкое существование и помощь илиаров. В каждой захудалой деревеньке, в каждом кабаке, в каждой канаве у него были глаза и уши. Огромная сеть его тайных агентов прорезала княжества, как кровеносные сосуды тело. Он знал все обо всех: даже о том, для кого шпионил казначей Алистер Куврата, и умело берег это знание для подходящего случая. Когда требовалось, он подкидывал какой-нибудь слушок королю Кильрику, будто бы козырную карту, и проблема исчезала во мгновение ока. Благодаря этому в Грэтиэне не осталось ни одного упрямца, несогласного с правлением короля. Они либо покоились в сырой земле, либо крепко держали рты на замке. Ведь Лиам мог угадать, что нужно любому, мог распознать слабые места, а мог решить дело более жестким путем, не оставляя при этом никаких следов.
Но, Блазнгар его забери, как же ему было скучно.