Драгон был по-прежнему там. Он лежал на земле, среди убитых лутарийцев. Лета со страхом подумала, что они оставили его, потому что он был мертв, и бросилась к нему. Палатки и башни внизу горели, но кроме треска деревьев и шума рушившихся крыш домов она ничего не слышала. Ни звуков битвы, ни криков, ни свиста летящих шаров. Ведьмы тоже исчезли, и небо снова стало темно-синим, с проблесками серебряных звезд.
Она упала рядом с Драгоном. Он дышал.
— Драгон, — вырвалось у Леты, и она прижала руку к его ране.
В его лице не было ни кровинки. Он открыл глаза и увидел ее.
— Они ушли, — проговорил он.
— Все будет хорошо… Сейчас… Я прижму ее…
— Нет. Лета, я умираю.
— Не говори мне этого, — зашипела она, закрывая кровоточащую рану на его животе трясущимися руками.
— Оставь, — сказал он и поднял руку. — Прошу тебя…
— Ты не покинешь меня.
— Взгляни на нее… Мне недолго осталось…
— Нет.
— Лета…
— Нет, мы поможем тебе. Все будет хорошо.
— Послушай меня.
Она уставилась на него. Слезы блестели в ее карих глазах. Но он так хотел, чтобы они были золотыми. Чтобы подарили ему свой свет в последний раз.
— Я не смогу больше тебя защитить, — прошептал он, сглотнув хлынувшую в рот кровь. — Ты должна пойти к отцу. Милован не оставит тебя в покое…
— Нет.
— Пожалуйста, — взмолился он, и остатки сдержанности покинули его. Лицо исказилось. — Пожалуйста.
— Я не могу жить без тебя, — выдавила она и захлебнулась рыданиями.
— Можешь. Ты найдешь отца… Пообещай мне… Ты слышишь? Пообещай.
Она опустила голову.
— Обещаю.
Драгон улыбнулся дрожащими губами
— Я так горжусь тобой… — он погладил ее по щеке.
Лета прижала рукой его ладонь, не давая убрать ее.
— Не уходи, — выдохнула она. — Прошу тебя.
— Мне жаль, что я не имею права называть тебя своей дочерью…
— Имеешь. Ты имеешь полное право.
Драгон вздохнул и нахмурился. Он ощутил, как холод пробирает его до костей.
— Анругвин, — произнес он. — Забери его. Отныне он твой.
Лета отрешенно посмотрела на меч, лежавший рядом. Она перестала понимать, что происходит. Только страх подкатывал к горлу, как тошнота.
— Лета.
— Да? — она взглянула на него и почувствовала, что это конец.
— Мы — Стражи Маарну. Мы — часть замыслов великого лесного бога, а значит мы можем выдержать все. Помни это, — произнес Драгон и вновь улыбнулся.
А потом его глаза закрылись.
Внутри нее что-то оборвалось, сгорело. Неосознавая, что делает, она еще какое-то время толкала Драгона, шептала его имя, трясла его… Но он не просыпался.
Страх. Боль. Агония.
Она смотрела на безжизненное тело Драгона так долго, будто пыталась запомнить мельчайшие детали. Жуткая боль грызла ее, добиралась до мозга и сердца, пожирала ее, выплевывая черные останки.
Отчаяние. Боль. Ненависть.
Ее душа разлетелась на части и истлела, как уголек.
Драгон так и не очнулся. Тогда она перегнулась через него и взяла в руки Анругвин.
— Я иду за тобой, — прошептала она, вытирая с клинка кровь.
Глава 16.
Зной.
Ветер завывал, взметая грубую ткань парусов. Стаи черных птиц проносились над пристанью, издавая неприятные гаркающие звуки. Окружающий мир был поддернут серой дымкой. Паль д`Эсьяльс, или Старый дворец, терялся где-то вдалеке, обозначив лишь свои призрачные очертания.
Она сошла на берег с опущенной головой. Ей было больно смотреть на то, во что превратилась родина ее предков. Эти бесплодные, высушенные магией земли вызывали чувство безутешности, отчаяния. Ее эскорт за ней не последовал — на Тор Ассиндрэль ей не нужна была защита. И все же Мив надеялась, что хоть пара человек останется с ней. Она обернулась. Моряки занялись своими обычными делами, не особо обращая на нее внимание. Капитан корабля, встретив ее обеспокоенный взгляд, кивнул. Они будут ее ждать.
Мив глубоко вздохнула и пошла вперед, навстречу эльфу в черной мантии, ожидавшему ее. Пристань Прэма, центрального и самого большого острова архипелага, была наиболее сохранившимся сооружением из всех. Высокие башни с острыми шпилями окружали мощеную плиткой площадь. Чуть поодаль виднелись полуразрушенные памятники и монументы. На самой середине площади распростерлась гигантская каменная тарелка с мраморной изящной фигурой эльфа внутри — остатки фонтана.
Черная мантия заколыхалась, когда Мив подошла. Из-под рукавов выглянули уродливые руки с длинными, покрытыми язвами пальцами. Эльфийка до последнего думала, что Мертвец не скинет капюшон. Однако она ошибалась.
Неблагий Двор был в невыгодном положении. Со времен взрыва они были изгоями, посему и взяли себе такое имя. Nolienatralia. Мертвые изгнанники. И сейчас они упустили одного из самых опасных преступников, каких только видел свет. Им никогда не вернуть расположения мировых держав.